Перейти к основному контенту
Итоги года

«Режим будет держаться»: политические итоги 2019 года в России

Политические итоги 2019 года в России
Политические итоги 2019 года в России REUTERS/Evgenia Novozhenina

Российские социологи подвели итоги года: Левада-центр и ВЦИОМ опубликовали результаты опросов о том, какие события уходящего 2019-го россияне считают главными. Свой рейтинг ключевых событий в России для RFI составили эксперты Дмитрий Травин, Иван Преображенский и Аббас Галлямов.

Реклама

Большинство опрошенных Левада-центром главным событием считают пенсионную реформу и ее последствия. Затем идут лесные пожары в Сибири и наводнения в Иркутской области, а также открытие железнодорожного сообщения с Крымом, участие России в сирийском конфликте и отстранение российских спортсменов от международных соревнований.

Главным международным событием уходящего года по версии ВЦИОМ россияне назвали улучшение обстановки в Сирии. В первую тройку мировых событий также вошли выборы президента на Украине и встреча Владимира Путина и Владимира Зеленского. Топовыми событиями в масштабах страны респонденты ВЦИОМ назвали пенсионную реформу, введение в эксплуатацию железнодорожной части Крымского моста и рост налогов.

О том, что и почему можно считать главными политическими событиями года, RFI рассказали эксперты.

Экономист Дмитрий Травин, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, оценил все случившееся с точки зрения устойчивости режима Путина и проблемы «транзита власти» 2024 года.

Дмитрий Травин: Самое главное в этом году — то, что, несмотря на протесты, которые опять были, режим не рухнул. Хотя в прошлом году, казалось, после повышения пенсионного возраста, что режим опять начал слабеть. Вот этот год показал, что мы еще долго будем жить с Путиным. Из этого первого вытекает второе. Ключевые события этого года — все, что связано с так называемым транзитом 2024 года. Поскольку пока не ясно, как этот транзит будет осуществляться, наибольшее внимание привлекли переговоры Путина с Лукашенко о том, будет ли объединение России с Белоруссией в том или ином виде. Переговоры шли в последнее время — сначала в Сочи, затем в Петербурге. И буквально вчера-позавчера им подводили итоги. Непосредственных соглашений о каком-то виде объединений нет. Лукашенко это всячески отрицает. Но сам факт, что переговоры идут столь интенсивно, показывает, что в 20-летнем фиктивном союзе России и Белоруссии происходят какие-то подвижки, и, возможно, этот союз станет более реальным. Будет ли это связано с транзитом 2024 года, мы пока сказать не можем. Лукашенко, естественно, торгуется, и, может быть, транзит в 24 году пройдет другим путем. Но сейчас, в этом году, подготовка шла только по этому направлению. Никаких других механизмов решения проблемы 24 года Путин пока не реализовывал.

RFI: То есть, уход Путина из политики после 2024 года вы не рассматриваете? Он в любом случае останется у власти?

— Я думаю, это самый вероятный вариант. Во всяком случае, пока, по-моему, всерьез обсуждаются только вопросы о том, в каком виде он останется, а не то, что Путин полностью уходит из политики. Другое дело, что Путин может просто остаться на своем президентском посту на какой-то новый срок, может стать лидером объединенного государства России и Белоруссии, может реализовать условно назарбаевский вариант, когда формально он из политики уходит, но остается своеобразным национальным лидером, который контролирует ситуацию в общем и целом. Можно провести переход от президентской республики к парламентской. И Путин тогда займет пост главы правительства, но не в том виде, как это было в период медведевской интерлюдии, а он станет главой правительства по-настоящему, как реальный лидер страны. Но все эти варианты, кроме белорусского, пока никак не обсуждаются или, если обсуждаются, то где-то в глубинах Кремля, мы об этом ничего не знаем. А вот вопрос более серьезной интеграции с Белоруссией в этом году обсуждался очень активно. На мой взгляд, это важнейшее событие, которое как-то может влиять на будущее страны.

— Вы говорите, что режим показал свою устойчивость в этом году. А у вас были сомнения в его устойчивости?

— У меня лично не было, но многие это обсуждали. И была точка зрения, что запас крымской прочности исчерпан, и теперь Путин будет медленно скатываться вниз. А когда в этом году начались протесты в Москве, стали еще больше обсуждать вопрос о возможном — не в этом году, но в обозримой перспективе — падения путинского режима. Моя точка зрения состоит в том, что как раз наоборот: события этого года показали, что все сомнения в прочности путинского режима, которые были в прошлом году, необоснованны. Режим пока будет держаться.

Одно из главных событий года — принятие закона о физлицах-иностранных агентах, считает политолог Иван Преображенский. Одно из главных, но не единственное.

Иван Преображенский: Первое — естественно — назовем это московские выборы, но на самом деле это массовые общественные протесты в Москве, потому что начались они с дела Голунова как минимум.

— Что именно здесь важного, по-вашему?

— Я бы сказал, две главные составляющие. Первое — это раскол, по крайней мере, на начальном этапе, внутри правящего класса и наличие определенных людей, которые, особенно когда начались судебные процессы, высказались против слишком строгих и жестких решений. И, насколько я понимаю, последующее отстранение этих людей от принятия решений по этому вопросу. То есть, переход к полной и однозначной нелегальности действий правоохранительной системы. Власть теперь будет применять любого рода силу, и мы это уже видим. Как это происходит с ФБК, вплоть до выселения по надуманным обстоятельствам, то есть, фактически взятие в заложники отдельных сотрудников. Это может быть практически все, что угодно, кроме физического устранения. Физическое устранение, как показал берлинский пример, пока возможно только за пределами России. Не исключено, что в какой то момент начнутся физические устранения и на территории самой страны — властями, а не преступниками, бандитами или отдельными кланами представителей других кланов. Второе: общество однозначно ощущает, что в тот момент, когда власть потеряла границы насилия, оно открыло эти границы для условного общества. Понятно, что пока речь идет о каких-то полусумасшедших радикалах, и мы это видели во время стрельбы около приемной ФСБ. Раньше власти не надо было опасаться, опасаться надо было только простым людям. Сейчас в зоне опасности оказываются все. Назовем это простым словом беспредел.

— Чего вы ожидаете от будущего года?

— Я ожидаю, что в следующем году стану иностранным агентом. Это еще один «приятный» задел на следующий год, это не просто лишение прав, а сегрегация по степени лишения прав. То есть, появляются люди, которые официально выведены за рамки закона. Это первый закон в истории современной России, который однозначно является незаконным в самой своей основе. Я полагаю, что этот масштаб беспредела коснется не только тех, кто принимает решение, становиться или не становиться в этой ситуации тем, что называют власти иностранным агентом, то есть, человеком, который готов свободно распространять информацию, несмотря на давление со стороны властей. Но и тех, кто совершенно случайно попадет под этот каток просто для показательности.

— То есть, принятие этого закона для вас — одно из главных событий года?

— Да, это одно из безусловных событий прошедшего года. Его, в принципе, закономерный итог. Есть еще одно внешнеполитическое, это касается Беларуси. Мне кажется, это тоже событие года безусловное. Не тот факт, что Россия пыталась интегрировать Беларусь и до сих пор не интегрировала, а ровно тот факт, что ей так и не удалось, несмотря на жесткое давление в течение года, не просто не удалось интегрировать Беларусь, а Беларусь, по сути дела, стремительно уходит под Китай. Представить себе два года назад еще, чтобы в Беларусь приезжали лучшие китайские эксперты не из МИДа, не из каких-то официальных организаций, а из ЦК КПК, чтобы обсуждались совместные политические и экономические проекты. Чтобы Владимир Путин после визита в Китай был вынужден отзывать из Беларуси российского посла — все это означает, что Россия теряет свою внешнеполитическую субъектность, причем начинается это с ее ближайшего исторического союзника.

По мнению политолога Аббаса Галлямова, одно из главных политических событий года — заявление, сделанное Владимиром Путиным на недавней пресс-конференции.

Аббас Галлямов: Безусловно, на первое место я бы поставил московские протесты, в них я бы выделил две серии. Первая — это Голунов, а вторая — протесты, связанные с выборами. Ни в том, ни в другом случае ни власть, ни оппозиция не ожидали, что это случится. Недовольство политизированного сообщества достигло очень высокого уровня, и они готовы протестовать против несправедливых действий власти в отношении кого бы то ни было, даже того, кого они не знают. Протест оказался неожиданно настолько сильным, что власти вынуждены были отступить. Московский протест интересен тем, что он произошел по такому поводу, из-за которого раньше никто не протестовал. То есть, недопуск кандидатов в депутаты Мосгордумы — это с точки зрения всего, что до этого мы видели в политике, тоже пустяк. Тот факт, что большое количество людей вдруг взорвалось, говорит, что политизация достигла достаточно сильного уровня, это уже настоящая борьба за власть началась. Ничего похожего до этого не было, до этого все протесты, скорее, апеллировали к власти. Даже в случае с атакой на премьер-министра это все равно было требование к Путину — убери премьер-министра. А в данном случае — «Единая Россия», подвинься, мы просто не хотим, чтобы вы правили нами. После того, как Левада-центр провел свои исследования, стало понятно, что большая часть даже провинциальной публики симпатизирует протестующим, то есть, уровень протестных настроений достиг уже глубинки. Там публика еще пассивная, сама она почти не протестует, за исключением редких случаев типа Шиеса или Екатеринбурга, но она уже нелояльна. Это, можно сказать, слом тенденции. Этим летом власть не допустила ни одного сильного оппозиционера до участия в московских выборах, и она, тем не менее, проиграла почти половину округов. Из 45 округов 20 власть проиграла — в условиях отсутствия реальных оппозиционных кандидатов. То есть, после этих московских событий стало очевидным, что контроль над механизмами допуска кандидатов больше не гарантирует властям электорального успеха.

— Помимо московских протестов, что еще политически значимого принес этот год?

— Это слова Путина, сказанные буквально неделю назад во время его пресс-конференции, о том, что он не исключает изменений в Конституции, в частности, в части расширения полномочий парламента и пересмотра модели отношений парламента с правительством. По сути, он сделал намек на один из возможных сценариев транзита власти. Других намеков пока от него не было. Парламентская республика — это такой реальный более ли менее удобный способ для Кремля решить проблему 2024 года. Если это окажется так, если я правильно интерпретирую слова Путина, президентская республика трансформируется в парламентскую, и нынешняя должность президента как бы делится на две части. Президент остается формальным главой государства, но при этом вся реальная оперативная работа, реальное управление политическими процессами, и международными, и внутренними, переходит к премьер-министру, который назначается не президентом, а избирается парламентом по итогам парламентских выборов. И в этой ситуации проблема транзита может быть изящно решена, то есть, Путин может вновь избраться президентом, но при этом будет, как английская королева — царствует, но не правит. Путин получит гарантии безопасности, что в его случае самое важное, получит статус высокий, будет формальным главой государства, но при этом оперативной деятельностью он заниматься не будет, в жизни страны он присутствовать практически не будет. На должность премьера он может избрать преемника, и тот будет заниматься транзитом. Общество получит шанс на трансформацию в нормальное демократическое государство.

Аббас Галлямов не исключает того, что при переходе к парламентской республике Владимир Путин не захочет довольствоваться ролью формального лидера и предпочтет занять пост премьер-министра. Однако такой вариант, по мнению политолога, несет в себе риски усиления протестных настроений, в чем власть не заинтересована.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачать приложение

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.