Перейти к основному контенту
Россия

«Пытки в разных лицах»: французские правозащитники о применении пыток в России

acatfrance.fr

Французская правозащитная организация ACAT (Христианские активисты против пыток) в сотрудничестве с российской межрегиональной организацией «Комитет против пыток» и фондом «Общественный вердикт» опубликовала доклад под названием «Пытки в разных лицах» - Изучение применения пыток в России.

Реклама

На сегодняшний день в России практика применения пыток стала обычным, привычным и, более того, рутинным явлением, - говорится в преамбуле доклада, - К пыткам и жестокому обращению прибегают на всех стадиях уголовного процесса, начиная с момента ареста или задержания и заканчивая отбыванием наказания в местах лишения свободы.

Мы побеседовали с ответственной за восточно-европейский и азиатский регионы организации АСАТ Кристин Ларок, которая нам рассказала о результатах двухлетней работы по подготовке данного доклада.

Кристин Ларок: Этот доклад – плод двух лет исследовательской работы, которую мы вели совместно с двумя крупнейшими российскими НПО, занимающимися борьбой против пыток – это московская Public Verdict и нижегородский Комитет против пыток, ведущий деятельность на всей территории страны.

Мы встречались с большим количеством жертв пыток и их родственниками, с адвокатами, правозащитниками, медиками, психологами. Также мы беседовали с сотрудниками полиции, следователями, работниками пенитенциарной системы и другими чиновниками.

Мы посетили пять российских регионов, помимо Чечни, посещали и места лишения свободы. Таким образом, доклад основывается на собранных нами за эти два года собственных наблюдениях и на том, что нам рассказали люди, которых мы опрашивали. Полученные сведения указывают на то, что пытки в России на сегодняшний день остаются банальным и широко распространенным явлением.

RFI: В вашем докладе вы не только исследуете ситуацию в России, но и говорите о причинах ее возникновения. В частности, вы говорите, что в Российском законодательстве отсутствует само понятие «пытки».

На сегодняшний день, в российском законодательстве отсутствует определение применения пыток как преступления. В случае уголовного преследования, при производстве по уголовным делам, во время судебных процессов и при вынесении приговоров, опираются на статьи о других видах преступлений, чаще всего – о превышении должностных полномочий, особенно когда фигурантами дела являются сотрудники полиции. Получается, что применение пыток в России считается всего лишь превышением полномочий, и это упущение в российском законодательстве препятствует наказанию виновных на должных основаниях.

Каким образом такой юридический «пробел» может быть заполнена международными нормами, под которыми Россия подписалась?

Россия уже подписала и ратифицировала конвенцию ООН против пыток. В силу этого, она связана международными обязательствами, в том числе по внесению соответствующих определений и норм в законодательство для приведения его в соответствие с положениями конвенции, и, разумеется, Россия обязана принимать меры по борьбе с пытками и преследовать нарушителей.

Кстати, в прошлом году Комитет ООН против пыток уже указывал на необходимость привести российские законы в соответствие с конвенцией и на несоблюдение Россией обязательств в части борьбы с подобной практикой, поскольку случаи пыток остаются распространенной практикой в российских полиции и тюрьмах.

Какие трудности и угрозы встречают те, кто пытается жаловаться на пытки в России?

Как нам стало известно по результатам исследования, жертвам пыток в России очень трудно добиться справедливости в суде. Благодаря упорству некоторых правозащитных организаций, удалось довести ряд дел до суда и добиться приговора виновным. Однако, это очень мало в свете масштабов явления в стране, поскольку большинство случаев остаются безнаказанными и позволяют практике пыток и дальше продолжать свое существование.

Существуют различные сложности, в частности то, что когда жертвы пыток пытаются жаловаться, им угрожают, их запугивают, на них оказывают давление.
Если, несмотря на все это, они не забирают заявление, то они сталкиваются с тем, что Следственный комитет избегает начинать производство по делу – проведения полноценного расследования добиться очень трудно. Одна из причин, по которой следователи не хотят заниматься подобными делами – это нежелание вести следствие в отношении коллег.

Другая причина – это дефект имеющейся сегодня системы: в случае возбуждения уголовного дела, следователь должен довести его до суда и добиться вынесения обвинительного приговора. В противном случае, если доказательств недостаточно и существует возможность оправдательного решения суда, следователь рискует снижением процента раскрываемости дел, что отрицательно скажется на размере премии, возможностях продвижения по службе и т.п.

В результате, следователи не хотят возбуждать дело и начинать расследование, если изначально не уверены в его успешном исходе – обвинительном приговоре. Это очень распространенная ситуация, главная причина которой – существующая сегодня система оценки работы полиции, где главным критерием является процент дел, завершившихся обвинительным приговором, что приводит к подобной нездоровой ситуации.

У вас есть конкретные примеры, кроме тех, которые стали широко известны общественности (смерть Сергея Магнитского, письмо Надежды Толоконниковой)?

Конечно. К сожалению, мне кажется, что подавляющее большинство жертв пыток, с которыми мы разговаривали, сталкивались с такой ситуацией. Некоторым, например, удается добиться возбуждения уголовного дела, но затем следствие может несколько раз подряд прекращаться, возобновляться, прекращаться заново и т.д. Время идет, ничего не происходит, после чего следователь сообщает жертве, что новых улик найти не удается из-за давности событий.

Мы изучили множество дел, и в подавляющем большинстве случаев все происходит именно так, когда расследование блокируются в самом начале. В тех немногих случаях, когда расследование имеет место, это зачастую связано с упорством правозащитников, адвокатов, которые долго добиваются судебного рассмотрения случаев пыток.

Вы говорите об НКО, с участием которых готовился доклад?

Да, среди прочих, мы сотрудничали с организацией Public Verdict, это НПО, которая базируется в Москве и занимается борьбой с пытками, а также с Комитетом против пыток, который расположен в Нижнем Новгороде. Помимо этих двух, мы имели контакты с множеством других организаций и с правозащитниками в регионах, где мы побывали, и все они говорили о похожих проблемах.

Как реагирует российское гражданское общество на проблему пыток? Кроме активистов-правозащитников, известна ли проблема населению?

За последние несколько лет, в России было несколько скандалов, привлекших внимание к проблеме пыток. Это такие случаи пыток, как в 2012 году в Казани, или, в том же году, серия тюремных бунтов, которые освещались в прессе. Так что о существовании проблемы обществу в принципе известно. С другой стороны, по нашим наблюдениям, пытки стали в глазах российских граждан обыденным явлением, недостаточным для мобилизации граждан, общественного мнения. Я сама, во время одной из моих поездок, общалась с братом одной из жертв, слышала от близкого жертве человека комментарий в духе «если он – преступник, то это совершенно нормально». Получается, что многие граждане не видят в этом ничего предосудительного, им это кажется совершенно нормальной, обычной практикой.

Здесь очень важна работа гражданского общества, правозащитных организаций, адвокатов. За последние десять лет видны какие-то изменения, это очень небольшие сдвиги, но все же лучше, чем ничего. Удалось добиться вынесения приговоров сотне истязателей, что, конечно, ничтожно мало по сравнению с общим количеством случаев пыток в России. Но надо с чего-то начинать, раньше проблему полностью игнорировали.

Надо также помнить, что неправительственные организации, с момента возвращения В. Путина на пост президента, находятся под угрозой. Был принят ряд репрессивных законов, в том числе, так называемый закон об «иностранных агентах», усложнивший работу многим организациям, уже проделавшим огромный труд по сбору и распространению информации о нарушениях прав человека, чтобы как-то изменить положение. Сегодня же в отношении нескольких таких организаций ведутся судебные процессы, административные, гражданские, что мешает им нормально продолжать работать.

Перевод Даниила Воробьева
 

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.