Перейти к основному контенту

Андрей Пионтковский: Асад стал «сакральной ценностью русского народа»

Журналист, политик и общественный деятель Андрей Пионтковский.
Журналист, политик и общественный деятель Андрей Пионтковский. RFE/RL/Mikhail Sokolov

Много ли в Сирии от Афганистана – сходства и отличия использования армии за рубежом СССР и Россией в 1979 и в 2015. Удалось ли России прорвать дипломатическую блокаду? Почему Путин защищает Асада? Будет ли поддержана российским общественным мнением интервенция в Сирии? Можно ли остановить исламский джихад «на дальних рубежах»?

Реклама

Тему этой недели выбирать не пришлось. Впервые за несколько десятилетий вооруженные силы России официально участвуют в боевых действиях на территории иностранного государства. Выступление президента России Путина в ООН, встреча с американским лидером Обамой, получение разрешения у Совета Федерации на использование армии за рубежом и начало нанесения авиаударов в Сирии – всё это уложилось в несколько дней. Свой довольно эмоциональный комментарий к происходящему даёт политический оппонент Путина, учёный и общественный деятель Андрей Пионтковский. Разговор был записан в четверг, 1 октября. Первый вопрос – уместно ли сравнение Сирии с Афганистаном.

Андрей Пионтковский: Оно у всех на уме и на языке, хотя бы в бесконечных клятвах Путиных, Ивановых, Лавровых: «Нет-нет, ни в коем случае не будет наземной операции, только военно-воздушные силы». Это предвосхищающий, естественный вопрос, который на уме у всех. Я верю, что так они сейчас все и думают. Но есть же логика войны, когда шаг за шагом вооруженные силы вползают. Помните, как американцы вползали во Вьетнам? Да и в Афганистане начиналось все с военных советников.

Путин тоже так думает: это все громадных заговор мирового закулисья по уничтожению выдающихся деятелей, противостоящих однополярному миру – сначала Каддафи, потом Асад, затем Путин.

Ведь, насколько я понял, взято важнейшее политическое обязательство, от которого Путину будет так же трудно отказаться без потери лица, как, например, поддержка сепаратистов в Донецке — это жизнь, безопасность и нахождение у власти господина Асада. Это уже как бы личное поручительство Путина, и я думаю, он (делает это) даже не из геополитических соображений, а из очень глубоких личностных.

Я никогда не разговаривал с Путиным, но я точно знаю психологию широкого круга нашей элиты, и, конечно, Путин тоже так думает: это все громадных заговор мирового закулисья по уничтожению выдающихся деятелей, противостоящих однополярному миру – сначала Каддафи, потом Асад, затем Путин. Поэтому на Путина очень большое впечатление – все об этом рассказывают – произвела знаменитая пленка с последними 15-ю минутами жизни Каддафи.

Он поклялся себе, что это никогда не случится с Асадом, потому что иначе это произойдет с ним самим. Понимаете, какая там к черту геополитика? Просто задница Асада стала сакральной ценностью русского народа. Такие же пацанские мотивы были у Брежнева – он не мог простить Амину убийство Тараки. Тараки же встречался с Брежневым за несколько дней до этого, он ему дал какие-то гарантии и так далее. Так и делается мировая политика, и так кончают великие империи, как это случилось с Советским союзом. 

RFI: США если не благословили, то, по крайней мере, соблюдают нейтралитет. Одна Саудовская Аравия высказалась резко против. О чем это говорит?

Я смотрел телевизионную картинку – в течение дня нанесено два сокрушительных удара по престижу США. Во-первых, утром в Багдаде в американское посольство ввалился, возможно, не совсем трезвый трехзвездный российский генерал и сказал, чтобы в течение часа они убирались с неба Сирии. Я не утрирую, именно так и было. А потом мы начали бомбить американских союзников в Сирии.

Вот эта поразительная слабость и беспомощность американской политики – одна из причин, почему Путин решился на эту авантюру.

Потом, через несколько часов после Совета безопасности, Керри и Лавров стояли на пресс-конференции. Этот законченный болван Керри беспрерывно, цитирую: «Мы с Сергеем обсудили, мы с Сергеем решили договориться дальше продолжать конструктивные беседы». Их просто нельзя оставлять один на один – это давно видно. Психофизически Лавров – это такой доминантный альфа-самец, который делает с ним все что угодно. Он постоит с ним немного или даже поговорит по телефону, а потом (Керри) начинает блеять по кремлевской шпаргалке. Вот эта поразительная слабость и беспомощность американской политики – одна из причин, почему Путин решился на эту авантюру.

Внутренние последствия в России? Председатель Комитета солдатских матерей уже заявила о том, что, по ее мнению, российские военные будут охотно участвовать, потому что предлагаются большие деньги. Это, наверное, действительно так.

Да, даже назывались какие-то цифры ежедневных командировочных. С другой стороны, даже официальный опрос фонда общественного мнения, Левады центра, зафиксировал, что 69% против любой формы участия. Афганистан остается архетипом русского коллективного сознания, или даже подсознания. Эта война не будет пользоваться популярностью, когда будут случаться неприятности, например, демонстративное отрезание голов пленным российским летчикам – самолеты же будут время от времени падать. Или участившиеся теракты на территории России. Это отчаянная авантюра. И она вызвана тем, я просто в этом убежден, что Путин потерпел политическое поражение в Украине.

И он (Путин) ввязался самым неудачным образом в качестве спонсора, вдохновителя, вождя шиитской ветви исламского радикального ислама. Ни к чему хорошему это не приведет.

Слова «Новороссия», «русский мир» как-то даже запрещены на федеральном телевидении. Им нужно резко сменить повестку дня. Ничем хорошим это не кончится – он же (Путин) ввязался в средневековую религиозную войну. Террористы, оппозиционеры – это все поверхностно. А на самом деле идет религиозная война между шиитами и суннитами. И он (Путин) ввязался самым неудачным образом в качестве спонсора, вдохновителя, вождя шиитской ветви исламского радикального ислама. Ни к чему хорошему это не приведет.

Вернусь к сравнению с Афганистаном: вы действительно считаете, что афганский синдром еще существует в обществе и участие некоторых российских военных в конфликте в Украине не сняло эти вопросы?

Нет. Во-первых, это совершенно разные вещи. В Украине легче объяснить: бендеровские фашисты распинают русских мальчиков и насилуют русских женщин. В течение как минимум полугода этот дискурс работал. А что объясняют здесь? Мы уже с вами слышали то, что повторяли десятки раз: «Мы должны бороться на дальних рубежах до того, как эти люди придут к нам». Но это же полное непонимание джихада как сетевой структуры. Это же не дивизия Гитлера или армия Наполеона, которых надо остановить в швейцарских Альпах, как пробовал генералиссимус Суворов, или в Судетах, защищая Чехословакию. Им не надо никуда приходить, они давно пришли, они сидят на Кавказе, в Поволжье. И я думаю, что картинки авиационных ударов по их единоверцам их быстро активизируют. То есть эта акция увеличит активность исламского джихада в России.

Вернемся к геополитике: Путин выиграл? Выигрывает?

На телевизионном пространстве, в краткосрочной перспективе – безусловно. Вспомните 8-часовой триумф Соловьева в день встречи с Обамой: «Вот наш там сидит, чокается розовым шампанским… Как он опустил этого Обамку-чмо». Прокрутилась, в общем, вся российская политическая элита, приняв клятву верности. Ну и какое-то время это воспринимается как некий большой геополитический успех, но, я думаю, это очень кратковременно. А стратегически он (Путин) проигрывает. Он влезает в ту катастрофу, масштабы которой он просто не понимает.

Роль Европы в этом конфликте и вообще в геополитике сейчас?

Вы знаете, Европу сломали беженцы. Прежде всего: когда я говорю Европа, я имею в виду Меркель. Меркель – это единственный человек, который противостоял Путину довольно твердо и по Украине по одной простой причине: она единственный из политических лидеров, который жил и воспитывался в ГДР. Она этих людей, эту породу, этих «Штази», эту шпану прекрасно знает и понимает, но беженцы ее сломали.

Вы заметили, изменилась и ее риторика: да, и Асада надо привлечь. Она же бывала под страшным давлением немецкого бизнеса, который заинтересован здесь в громадных деньгах, партнеров по коалиции, своего министра Штайнмайера, человека Шредера, и так далее. И она, и Европа в целом помягчали к Путину. Единственный, кто ему смело бросает вызов, это выживший из ума 90-летний король Саудовской Аравии, которого какие-то принцы, как известно, собираются смещать в ближайшее время.

Означает ли это выход России из международной изоляции и возможное снятие санкций, если перемирие на Востоке Украины продлится?

Думаю, что нет. Все-таки так далеко это не пойдет, чтобы затронуть украинскую тематику. Во-первых, все, что делает Путин, не увеличивает его популярность на Западе. Но одно дело – Керри с Обамой готовы это проглотить, но есть же в Америке и Конгресс, и общественное мнение, есть военно-политический эстеблишмент.

Что касается изоляции, давайте говорить конкретно: Путин сейчас представляет Россию. Да, конечно, возьмите картинки в Брисбене и Нью-Йорке – они разные. По Украине у него программа менее амбициозная – мы же говорили с вами, что Новороссия забыта. Сейчас он хочет втолкнуть эту бандитскую Лугандонию вглубь Украины. Он предпримет такую отчаянную попытку 2 октября в Париже. Совершенно ясно, какой маневр он проведет.

Как великий миротворец он скажет, что с громадным трудом, но удалось убедить этих бандитов отменить выборы 18 октября. Это как раз то, чего добивались Меркель, Обама и Олланд, и тогда им будет трудно оказаться от того, чтобы оказать дальнейшее давление на Порошенко в смысле изменения Конституции, большей федерализации. То есть такие бои уже второстепенного значения будут происходить вокруг этого. Конечно, он ни на какую военную операцию не решится в Украине. И не нужно ему. Ему нужно, чтобы тему Украины сейчас забыли, чтобы величие встающей с колен России демонстрировалось по телевидению в сирийском контексте.

selfpromo.newsletter.titleselfpromo.newsletter.text

selfpromo.app.text

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.