Перейти к основному контенту

Леонид Радзиховский о Нобелевской премии и «победоносной» войне в Сирии

Политолог и публицист Леонид Радзиховский.
Политолог и публицист Леонид Радзиховский. youtube.com

За что Светлана Алексиевич должна быть благодарна Путину и Лукашенко? Россия и Запад: путь к замирению или к противостоянию? Возможна ли окончательная победа в Сирии? Чем отличается нынешняя сирийская кампания России от кампании 1979 года в Афганистане? Почему «телевизор» в России явно сильнее «холодильника»?

Реклама

Главные точки интереса в России на этой неделе снова находятся в Сирии. Военная активность российской боевой авиации и использование крылатых ракет в день рождения президента Путина обостряют геополитическую ситуацию и заметно нервируют руководство НАТО. Эта тема, возможно, осталась бы единственной, если бы не присуждение Нобелевской премии по литературе белорусской русскоязычной писательнице Светлане Алексиевич. Сегодняшний собеседник RFI — политолог и публицист Леонид Радзиховский.

Леонид Радзиховский: Нобелевская премия Алексиевич — незначительный, политически совсем никакой эпизод, хотя Нобелевская премия, конечно, больше политическая, чем литературная. Я нормально отношусь к книгам Алексиевич, но считать ее писателем нобелевского уровня у меня просто рука не подымается. Если брать русских писателей, которые не получили Нобелевскую премию: Набокова, Ахматову, если даже брать современных мировых писателей: Филипа Рота, Умберто Эко, Мураками, хотя уровень далеко не тот, — это все писатели другого уровня. Кстати, и среди белорусских писателей Василь Быков был более интересным писателем, чем Алексиевич. В принципе, она часть своей премии должна по справедливости отдать Путину и Лукашенко. Если бы не нынешнее обострение политических отношений с Россией, то я думаю, что ей бы премию не дали. Это во многом премия протеста.

RFI: В глобальной политике тогда было ощущение, что Россия чуть ли не готова замириться с Западом сразу после выступления Путина на Генассамблее ООН, после его приватной встречи с Обамой. Сейчас заявления некоторых мировых лидеров, в том числе и турецкого Эрдогана, свидетельствуют о том, что процесс пошел в обратную сторону. Куда качаются качели?

Вот именно, что качели. Я думаю, что Путин, конечно же, начиная всю эту сирийскую историю, имел в виду несколько целей. Первая цель элементарная: выйти из того угла, в котором он оказался, потому что украинская тема — а он ассоциировался исключительно с ней — явно зашла в безнадежное болото. Мир заключен, но не заключен. Война прекратилась, но околовоенное состояние осталось. Ни о каких блестящих победах, ни о каких прорывах, ни о каких достигнутых целях речи не идет.

Порадоваться особо нечему. Это нормальное состояние для политика, у политиков очень редко бывают триумфы. Но это ненормальное состояние для Путина, потому что Путин привык быть триумфатором — Путин всех переиграл, Путин молод и здоров и так далее. Путин — необычный политик, он привык играть роль героя, мачо, национального лидера. Окинув взглядом мировую сцену, он других мест кроме Сирии, где можно сыграть крутого последнего героя боевика, не нашел.

Итак, первая цель была — выйти из того личного и политического тупика, в котором он, видимо, по его ощущению, оказался.

Вторая цель — это действительно замириться с Западом. Как замиришься? Единственный способ, который всем известен — против общего врага. Вот он общий враг — ИГИЛ. Вы против ИГИЛа — мы против ИГИЛа, вы его считаете террористом — мы его считаем террористом, вы его бомбите — и мы его будем бомбить.

Ну и третья цель — видимо, Путин спит и видит, как бы вылезти из этой несчастной Украины. Но нельзя вылезти из Украины, не создав нового центра пиара, нового центра политического притяжения. Вот вам Сирия. Сирия займет в телевизоре место Украины, Сирия в сознании людей займет место Украины. Победоносная война в Украине превратится в победоносную войну в Сирии. Та же самая маленькая победоносная война, но в другом конце шара. Ну не все ли равно, по сути дела! Людям важно одно — что мы всех переиграли, что мы всех нагнули, что мы всех круче. А где мы всех круче — в Сирии, в Беларуси, в Украине — какое это имеет значение. Неудавшуюся победу в Украине перебить вкусом новой победы или ощущением победы в Сирии — я думаю, таков был план Путина.

А победа возможна в Сирии?

Я думаю, что победа в Сирии еще менее возможна, чем в Украине. Опять же, что назвать словом «победа»? Соловьевы и прочие телевизионные жулики, конечно, обзовут все, что там ни происходит, победой — уже обозвали и будут обзывать.

Несколько лет ИГИЛ бомбят американцы — ничего не происходит. Российские ВВС провели три показательных бомбардировки — и российское телевидение сообщает, что ИГИЛ в панике бежит, показывают какие-то фотографии колонн, которые откуда-то куда-то движутся. «ИГИЛ на грани разгрома», «ИГИЛ парализован», «а вот сейчас молодецким ударом сирийской армии ИГИЛ будет окончательно опрокинут и сброшен в море»….

Сирийская армия воюет с этим самым ИГИЛ минимум 2 года, против вооруженной оппозиции — 4 года и не добилась ничего, кроме того, что территория, подконтрольная Асаду, сократилась до 20–25% от всей территории Сирии. Понимаете, поверить в такие сказки может только российский телезритель — тот самый телезритель, который год назад верил, что украинская армия бьет сепаратистов, и вдруг сепаратисты сами, без всякого участия российских войск, внезапно разворачиваются на 180 градусов: один котел для украинской армии, второй котел, а российская армия ни при чем. Внезапно сепаратисты из разбитых стали целыми и стали бить украинцев.

В телевидении эту войну выиграют легко, и будут ее выигрывать каждый день, и разбивать ИГИЛ каждый день на голову. А в реальной жизни Россия вмешивается в крайне сложную и в непонятно куда ведущую авантюру. Во-первых, потому что с самим ИГИЛом вы ничего не сделаете — там несколько десятков тысяч фанатиков. И если даже вы их всех перебьете, на их место придут другие — они же фанатики. Это не, извините за выражение, украинская, или грузинская, или Донецкой республики армии. Это настоящие религиозные фанатики.

Возможное участие России в сухопутных операциях, которые сейчас довольно активно обсуждают?

Опять же, что называть сухопутными операциями. Там есть, как известно, две российские базы, на которых, насколько я помню, 2 000 российских военных специалистов. Естественно, что если в ходе войны ИГИЛ нападет на эти базы, а это вполне возможно, то те будут отвечать. Или это так будет подано по телевидению, что «они напали, а мы отвечаем» — это не важно. Важно одно: что в этом случае сухопутные столкновения неизбежны.

Речь о другом: нельзя выиграть войну одними только ударами с воздуха. Необходимо все-таки участие наземных вооруженных сил.

На этот вопрос Россия официально отвечает так: мы — с воздуха, чисто, без потерь, как на учебных стрельбах, а всю грязную и кровавую работу берет на себя непобедимая армия Асада, Хезболла и Стражи Исламской революции из Ирана.

То есть сравнение с Афганистаном не работает?

Я думаю, что вводов крупных сухопутных частей российской армии туда не будет. Именно потому, что сравнение с Афганистаном у всех на устах, а Путин никогда не делает того, что непопулярно в народе. А посылать туда тысячи или десятки тысяч сухопутных войск — это не соответствует никаким массовым настроениям. Зная отлично эти настроения, Путин на сухопутную войну там не пойдет. Тем более, что он прекрасно знает, что выиграть сухопутную войну партизан вообще невозможно.

Последнее, что очень важно: реально в Сирии происходит война Саудовской Аравии и Ирана, об этом все знают. Это главные враги на Ближнем Востоке: центр мирового суннитства — Саудовская Аравия и шиитский Иран. И вот они выясняют отношения на территории Сирии. Руками Саудовской Аравии является антиасадовская оппозиция и во многом ИГИЛ. Руками Ирана является Хезболла, Асад и теперь уже непосредственно иранские войска. И вот ради пиара, ради психологических нюансов отношений с американцами, ради того, чтобы перебить эту несчастную Донецкую республику, в эту кашу влезает Россия. Нельзя сказать, что это безумная игра — политика вообще безумна у всех — но это очень опасная игра. Это та игра, в которую постоянно играют американцы, за что их так сильно любят по всему миру.

Самое последнее: Афганистан, как многие считают, вместе с низкими ценами на нефть на мировом рынке обвалил Советский Союз. Сейчас есть Сирия и есть низкие цены на нефть.

Видите ли, гадать на кофейной гуще я бы не стал. Во-первых, буквально никогда ничего не повторяется. Аналогия — да. Много различий. Например, Путин молод и здоров, а главное — реально очень популярен, в отличие от того же Брежнева. Другое отличие: Советский Союз был скован глупейшей идеологией, которую никто не понимал. У России вообще нет идеологии, кроме голого имперского жлобства. Понты и жлобство — вся идеология. Это людям понятно и очень близко.

Советский Союз — многореспубликанская империя. Россия в этом плане — государство монолитное. Хотя она и называется федерацией, но там нет права выхода. Оно не является союзом республик. Это все очень важные вещи — вроде формальные, но важные вещи. Поэтому прямые аналогии тут неуместны. Пока что битву «холодильника» с «телевизором» четко выигрывает «телевизор», это факт. Уровень жизни стал ниже, а отношение к Путину стало лучше.

Кстати, те интеллигенты, интеллектуалы, которые этим возмущаются и этому удивляются, посмотрели бы на себя. Начало 90-х годов, московская интеллигенция стала жить резко хуже, научные работники просто разорены, масса людей интеллектуального труда оказалась на улице — и они активно, изо всех сил поддерживали кого? Правительство Гайдара и Ельцина, которые их до этого довели. И до тех пор, пока убедительно урчит «телевизор», «холодильник» не слышен. Как только «телевизор» перестанет убедительно урчать, вот тут может заурчать «холодильник», и это для путинской власти может быть очень неприятно. Но торопиться с выводами я бы в любом случае не стал.

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.