Перейти к основному контенту

Иван Грозный – двадцать девятый панфиловец

Фрагмент картины И.Репина. "Иван Грозный убивает своего сына".
Фрагмент картины И.Репина. "Иван Грозный убивает своего сына".

Время и вечность – сообщающиеся сосуды. Это еще Платон говорил. Чем меньше у людей остается времени, тем больше у них надежды на вечность. И наоборот: чем меньше рассчитываешь на вечность, тем больше времени остается на простые житейские дела. Некоторые вероучения даже прямо требуют от человека жить сегодняшним днем. Правда, священнослужители, пробившиеся в начальники, лицемерят и уверяют паству, что уж они-то как раз всецело заняты вопросами вечности, и прямо оттуда, стало быть, окормляют свою паству.

Реклама

Здесь нам придется ненадолго остановиться и разрешить одну задачку, которой давно должны были бы заняться пастыри и прочие соловьи-разбойники, напевающие русскому человеку в уши нечто возбуждающее. А то все то и дело поминают известный однословный ответ Карамзина на вопрос, что делается в России, – «Воруют!» – но мало кто хочет объяснить, что причина такого положения вещей – чисто, можно сказать, филологическая.

Состоит она в предательской омонимии «корма» и «кормы». Под окормлением понимают не «управление», что было бы единственно правильно, но «обкорм», «прикорм», «причащение священному телу» и прочий вздор, потому что связано это последнее исключительно с кормом. А получается из этой неразберихи известно что: назначают человека на кормление в какой-нибудь регион. И он сам, и назначающий его начальник повыше понимают дело таким образом, что назначенец и сам покормится за счет своего региона, и подданным что-то от щедрот на прокорм оставит. Глупо было бы думать, считает и большой начальник, и маленький, что «окормление» одного корня с кибернетикой, а губернатор – опытный кормчий, а вовсе не самое ненасытное брюхо «на районе». И проще, и сподручнее людям думать, что все дело – в простом подножном корме.

Такая точка зрения оправдывает и вот еще какие обстоятельства. Со времен известного высказывания главного нашего террориста – Ленина – о способности «каждой кухарки» управлять государством каждый вновь поставленный «на кормление» не видит никакой беды в том, что «окормлению» этому сам он никогда не учился, к политии, или к публичной политике в гражданском обществе никогда не готовился, а временную свою собачью преданность хозяину готов в одночасье сменить на хорошо рассчитанное бешенство и грызню.

Такова история вопроса. А теперь обратимся к его логике. Когда губернатор, посаженный на культуру, публично заявляет, например, что 28 героев-панфиловцев не было, но это не отменяет величия их подвига, мы понимаем, что у товарища плохо с причинно-следственными связями, но свою государственную функцию он все же отправлять может. Почему? Да потому что за несколько лет до того была отменена сама логика.

Иван Грозный – двадцать девятый панфиловец

Лазурь светлых образов, проливающихся на бывшую территорию СССР, мы можем теперь объяснить как интереснейший опыт поддержания массового ощущения веры и правды. Служить верой и правдой любимой вечности! Во-первых, не заморачиваться на историю! Зачем нам столько солженицынско-гулаговских гадостей, если можно надышаться от грановито-палатных радостей?

Простой ответ на вопрос о содержании многотрудной русской и советской истории будет интереснее всего, если задушить в объятьях само понятие истории. Она вся наша, вся нам дорога, и горе тому, кто усомнится в величии каждого ее момента – легендарного или вымышленного, жестокого или очень жестокого.

Оприходование так называемой «всей нашей истории во всем ее величии» – это большой государственный акт. Всякий, кто пытается описать этот акт, пользуясь обычной логикой и вспоминая даже только собственную повседневность, а не историю, которую изучал, так сказать, всей страной даже не по учебникам, а по Пушкину и Гоголю, Толстому и Достоевскому, всякий такой наблюдатель невольно срывается на крик и слезы, скрежет зубовный и даже истерический визг.

И тут мы должны признать: не для вас, дорогие друзья и коллеги, не для вас нынешняя фаза русской истории. И вам до тех пор не понять, зачем Иван Грозный водружается на чугунного коня в Орле, а князь Владимир встает со своим крестом между Кремлем и Румянцевским дворцом, пока вы не признаете за правящей в Российской Федерации силой права на вечность.

С точки зрения времени, исторического времени, у каждого исторического персонажа есть сильные и слабые стороны. Но с точки зрения «момента вечной гармонии», как говорил герой Достоевского, у каждого исторического персонажа для появления его в нашей вечности должно быть только одно свойство. Например, киевский князь Владимир обозначает вечную принадлежность Украины – России. Не нынешней исторической Российской Федерации, а той «вечной России», за которую горой стоят герои медийных будней в диапазоне от Лимонова до Милонова, от Мутко до Матвиенко, от Прилепина до Путина.

Еще вчера Владимир был исторической личностью, пусть в облаке легенд, но стоящей на фактах. Став бронзовой коллективной «девушкой с веслом», он превращается в миф. Правда, у этого мифа есть такое родное всем имя. И под этим именем разве не весна наступила в Крыму? Разве не весна пришла в Донецк и Луганск?

А зачем, спросите вы, Иван Грозный? Разве не милость связываем мы с добрым правлением? Разве не мудрых и умных должны мы искать в нашей истории?

Какие все-таки люди бывают чудаки!

Психолог Дмитрий Леонтьев придумал недавно новый термин – пиаррея. Этим словом обозначается тот поток изобразительных и словесных упражнений, который навязывают людям пиарщики и политтехнологи. Пиаррея – идеальный инструмент массового отключения сомнений и скепсиса, логики и взаимного доверия. Он действует даже на тех, кто, казалось бы, защищен маломальским образованием и житейским здравомыслием. Но против пиарреи часто бессильны даже внешне вполне спокойные люди. Пиаррея требует от тебя вступить в игру в крестики-нолики вторым, всегда проигрывающим игроком.

Иван Грозный как раз и есть такой идеальный персонаж, побивающий своей вечной пиар-ценностью не только Владимира или такого вроде бы свежего, но безвременно забытого возбужденным обществом Александра Невского. Даже товарищи Ленин и Сталин, уж на что людоеды были, меркнут на фоне Ивана Васильевича. Они, извините за такое не совсем удобоваримое выражение, недостаточно вечны. Князь Владимир, при всей его мифичности, все-таки недостаточно кровавое существо. А Иван Грозный – родной, наш, реалистически воссозданный бессмертной кистью Репина убивец. Он – свой в доску и в вечности, и на холсте, и в языке. Поклониться ему – и значит приобщиться к вечной России.

Это ядерный реактор, от которого может запитаться даже самый малохольный начальник, утративший контроль за собственной страной. Иван Четвертый обнуляет, как теперь принято выражаться, любую дискуссию о правомерности насилия к ближайшим и воображаемым политическим противникам. Даже лиц духовного звания он должен был бы заставить задуматься: «Братишки, а не того ли самого вон чего, а? Не пономарь ли Малюта Скуратов задушил митрополита Филиппа?» Да чего стесняться? И Малюту возьмем! И ему памятник поставим. Кому надо благословит. Вон, в подвалах ГИТИСа в Москве, говорят, своды палат его сохранилися. Кремень человек был – не чета нынешним!

Иван Грозный нужен, стало быть, своим однозначным вечным именем, а не этой вашей противоречивой исторической физиономией. Пиаррея тем и интересна, что не может остановиться, сбрасывая все новые и новые отработанные маски.

Двадцати восьми героев панфиловцев не было, но это не отменяет величия их подвига!

Вот и Иван Васильевич Грозный меняет профессию. Он вырвался из картины Репина и – как красный командир Василий Иванович на лихом коне, мчится в нашу новую вечность то 10-м ашхабадским, то 27-м бакинским комиссаром, то 29-м героем панфиловцем, то запрещенным на территории РФ игиловцем, а то и бомбардировщиком в небе над Сирией – вечным всадником малобюджетного отечественного сериала.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.