Перейти к основному контенту

Немного солнца в холодной воде. Не стало Георгия Данелия

Георгий Данелия
Георгий Данелия wikipedia.org/Alexey Yushenkov

Чуть больше двух недель прошло, как ушел от нас Марлен Хуциев. Ему на смену пришли боль и пустота, но от полного отчаяния удерживало последнее: с нами еще остается Георгий Данелия. Хотя понятно было, что счет идет на дни, если не на часы — Георгий Николаевич уже был в больнице на аппарате искусственного дыхания.

Реклама

Прошло две недели. Чуда не случилось. Вот теперь она, проклятая, забрала, кажется, всех. Георгий Николаевич Данелия был последним из тех, кого нельзя было не любить и без кого решительно опустела Земля. Все уже там. Все они ушли один за другим тихо и достойно, как уходят воспитанные люди из гостей — попрощались, просто ушли и прикрыли за собой дверь. А мы стучимся туда — пустите и нас, нам без вас плохо, а они только усмехаются и не пускают.

Сейчас уже не вспомнить, кто начал первым, но последним стал Георгий Николаевич. Последний из безупречных. Безупречный — это больше, чем великий, поверьте. К нему не цеплялись никакие «но» — «он большой режиссер (актер, писатель), но…» — как не цеплялись к Хуциеву, Юрскому… Данелия — это бесконечность и непознанность. Он был философ, который словно стеснялся своей серьезности и прятал ее за шутками. Одна только сцена поминок в «Не горюй!» стоит сотен глубоких трактатов о жизни и смерти. Данелия — это та свобода, которая никак не связана с режимом, — настоящей свободе плевать на режимы, ей не нужны революции и диссидентство. Она просто есть, хотя и дается не всем. Данелия был ее уникальным «клиентом» — он ни разу ей не изменил. Все его фильмы — это неподдельная любовь к человеку, а она по факту равна свободе.

«Я шагаю по Москве» наряду с фильмами Хуциева стал символом 60-х. Разлитая в нем свобода, кажется, плескалась через край, попадала в самые заскорузлые души и консервативные умы, внося туда капли удивления перед новой реальностью. В этом фильме, как и всех данелиевских, было много солнца, хотя кругом была холодная вода. Это солнце Георгий Николаевич нес потом через всю жизнь, через все свои фильмы, щедро раздавая его всем желающим и даже не очень желающим. В этом феномен Данелии — его фильмы добавляли ложку меда и делали деготь нашей жизни не таким горьким.

«Осенний марафон», «Не горюй!», «Афоня», «Мимино» — Данелия умудрялся любить каждого своего непутевого персонажа, жалея его, объясняя нам, что плохих не бывает, а если и бывают, то кто-то все равно должен их любить. Как писал Григорий Поженян, «нужно, чтоб кто-то кого-то любил://толстых, худых, одиноких, недужных, // робких, больных — обязательно нужно, // нужно, чтоб кто-то кого-то любил». Это про него, про Георгия Николаевича Данелию.

Холодно стало. Данелия оставался последним, кто согревал нас, даже уже когда был болен и давно ничего не снимал. Легкого пути, Георгий Николаевич. Не сердитесь, но мы все-таки горюем.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.