Перейти к основному контенту

«Три дня не знать, где твой близкий, — это тоже пытка» — тысячи белорусов живут сейчас у тюрем

В Минский изолятор в переулке Окрестина прибыла машина "Скорой помощи". 13 августа 2020.
В Минский изолятор в переулке Окрестина прибыла машина "Скорой помощи". 13 августа 2020. REUTERS - VASILY FEDOSENKO

В Беларуси не хватает камер для размещения задержанных за три дня протестов. У властей, видимо, не хватает и времени, чтобы известить семьи о судьбе не вернувшихся с улиц 9–12 августа.

Реклама

Окрестин — фамилия летчика-штурмовика, освобождавшего Минск в 1944-м, давно уже в белорусской столице ассоциируется не с военными подвигами — в желтом здании по адресу переулок Окрестина, 36, расположен Центр изоляции правонарушителей ГУВД Мингорисполкома. Сюда всегда доставляют задержанных на акциях протеста, а в эти дни тут аншлаг. Более шести тысяч человек по всей Беларуси за три дня — новый рекорд работы силовиков, а Минск — центр мирных протестов. Корреспондент RFI поговорил с теми, кто приезжает каждый день на Окрестина, чтобы разыскать своих близких.

Припарковаться ближе, чем за полкилометра до ЦИП, невозможно — этот тихий район Минска  сейчас переполнен машинами и людьми, многие несут передачи. Но, как оказывается, это бесполезно — их не принимают. Бутыли с водой сгружают в тень деревьев — не принимают, так хоть люди у ЦИП попьют, некоторые проводят тут уже третьи сутки.

Сотни людей кричат: «Мы здесь, держитесь, мы с вами!», «Вы — герои!», «Мы вас любим!», «Отпускай!». Минский изолятор в переулке Окрестина 12 августа 2020.
Сотни людей кричат: «Мы здесь, держитесь, мы с вами!», «Вы — герои!», «Мы вас любим!», «Отпускай!». Минский изолятор в переулке Окрестина 12 августа 2020. © Guennadi Charipkine / RFI

На крыше ЦИП — снайперы, омоновцы в балаклавах и с автоматами стоят сразу за воротами, из которых периодически выезжают колонны автозаков по 4–5 машин. Сотни людей кричат: «Мы здесь, держитесь, мы с вами!», «Вы — герои!», «Мы вас любим!», «Отпускай!». Как поясняет заплаканная девушка, «это задержанных везут в другие тюрьмы — тут все переполнено». «В Жодино (город под Минском) уже вряд ли — там тоже, говорят, все забито. Их развозят по всей Беларуси, вот сейчас заехали машины с четверками (4 — номер Гродненской области. — RFI). Мест нигде нет. У меня пропал муж 10 августа», — рассказывает она.

На крыше — снайперы. Минский изолятор в переулке Окрестина 12 августа 2020.
На крыше — снайперы. Минский изолятор в переулке Окрестина 12 августа 2020. © Guennadi Charipkine / RFI

Бывает, что задержанный на протесте успевает сделать звонок, скорее, ему разрешают сообщить, но это редкость. «У нас тут ряд задержанных, мы просто мониторим тут — на случай, если вдруг начнут выпускать, но шансов, похоже, маловато... Коммуникации никакой. Были случаи, когда клиенты звонили, но это им просто попались адекватные судьи», — рассказала адвокат Елена.

Омоновцы с автоматами стоят сразу за воротами, из которых периодически выезжают колонны автозаков по 4-5 машин. Минский изолятор в переулке Окрестина 12 августа 2020.
Омоновцы с автоматами стоят сразу за воротами, из которых периодически выезжают колонны автозаков по 4-5 машин. Минский изолятор в переулке Окрестина 12 августа 2020. © Guennadi Charipkine / RFI

Судят людей тут же. «Вчера судей привезли на обычном желтом городском автобусе. Слышали бы вы, как тут три тысячи родственников кричали им «Позор!» Ну, у них же уже своего транспорта не хватает, вот они и используют обычный с маршрутов — и для задержанных, и для судей. Моему знакомому повезло вот из-за этого — омоновцы задержали его и впихнули в городской автобус, к пассажирам. Ошиблись, работы же много», — иронизирует Ольга, 45-летняя женщина, у которой, как она надеется, тут находится сын.

Самоорганизация

Волонтеры составляют списки пропавших людей, периодически через окошко их принимают сотрудники ЦИП. Еще через какое-то время список возвращается с пометками напротив фамилий, волонтеры зачитывают его собравшимся. Кто-то облегченно вздыхает, узнав, что их близкий жив и находится тут, кто-то плачет.

Волонтеры составляют списки пропавших людей, периодически их принимают сотрудники ЦИП. Через какое-то время список возвращается с пометками напротив фамилий, волонтеры зачитывают его собравшимся. Кто-то облегченно вздыхает, узнав, что их близкий жив и находится тут, кто-то плачет.
Волонтеры составляют списки пропавших людей, периодически их принимают сотрудники ЦИП. Через какое-то время список возвращается с пометками напротив фамилий, волонтеры зачитывают его собравшимся. Кто-то облегченно вздыхает, узнав, что их близкий жив и находится тут, кто-то плачет. © Guennadi Charipkine / RFI

Пожилая женщина рассказывает: «Вчера только в 7 вечера дали списки. А знаете, как это происходило: мы, как овцы, как Лукашенко сказал («Овцами» протестующих назвал 10 августа Александр Лукашенко. — RFI), собрались вон у того окошка — в окошко надо было громко произносить фамилию, имя, отчество и год рождения, а этот в форме в ответ только кивал головой — здесь человек находится или нет».

Подтвердить или нет, похоже, решают произвольно. «Мне позвонил парень, которому как-то удалось уговорить что ли милицию, он сказал, что мой муж тоже тут — а здесь пока не подтвердили. Я не знаю уже ничего о муже 72 часа, и соседка вот тоже. Будем стоять», — рассказывает молодая женщина.

«Я не знаю уже ничего о муже 72 часа, и соседка вот тоже. Будем стоять», — рассказывает молодая женщина. Минский изолятор в переулке Окрестина 12 августа 2020.
«Я не знаю уже ничего о муже 72 часа, и соседка вот тоже. Будем стоять», — рассказывает молодая женщина. Минский изолятор в переулке Окрестина 12 августа 2020. © Guennadi Charipkine / RFI

«Ищем сына. Его нет в списках. Знаем только, что задержан, успел сообщить. Он не был на акции, шел домой с работы...» — говорит пожилой мужчина, его жена плачет и повторяет, что сын не оппозиционер, он просто шел.

Пенсионерка Анна рассказывает: «Дома лежит муж тяжелобольной. А я вот третий день езжу сюда. Сын шел домой с работы, он пешком ходит, на работе были случаи коронавируса — вот он и старается больше пешком. Попал по дороге на зачистку, был в белом костюме и с белой ленточкой на запястье (для противодействия фальсификациям на выборах штаб коалиции призвал избирателей обозначать себя белыми ленточками. — RFI), наверное, за это и забрали, эти ж в черном так вот реагируют — хотя что тут такого? Да, белая ленточка, да, голосовал за Тихановскую — это преступление? Скоро совсем уже озвереют, убивать начнут, что оделись не так, думаем не так...»

Содержание

До суда задержанных не кормят, вышедшие из ЦИП говорят об антисанитарии, духоте, тесноте, избиениях и унижениях.

Люди несут передачи, но, как оказывается, это бесполезно — их не принимают. Минский изолятор в переулке Окрестина 12 августа 2020.
Люди несут передачи, но, как оказывается, это бесполезно — их не принимают. Минский изолятор в переулке Окрестина 12 августа 2020. © Guennadi Charipkine / RFI

«Мы стоим второй день, были и в Жодино... нам не подтверждают. Но что они там терпят, что они переживают! Мы слышим, как их выводят и бьют в дворе, чтобы мы все слышали. У тех, кого выпустили вчера — там на спинах кресты прямо выбиты дубинками. Это садисты, это надо быть маньяками какими-то, больными, чтобы так бить людей. Как же так можно?!» — рассказывает Елена и Виктория, разыскивающие мужей.

Омоновцы в балаклавах возле Минского изолятора в переулке Окрестина 12 августа 2020.
Омоновцы в балаклавах возле Минского изолятора в переулке Окрестина 12 августа 2020. © Guennadi Charipkine / RFI

Вот что рассказывает Кристина Витушко, известная гражданская активистка, которую задержали два дня назад вместе с мужем, детским реаниматологом Андреем Витушко. У Кристины диабет, что, вполне понятно, делало ее пребывание в ЦИП угрожающим жизни. «Друзья, я дома. Большое спасибо всем за поддержку. Выпустили меня сегодня ближе к 5 утра, довольно неожиданно. Я уверена, что подействовала солидарность. На Окрестина удерживают тысячи людей. Я была в четырехместной камере (около 10 квадратных метров), где стояли двухэтажные кровати, стол и параша. Туда запихивали по 55 человек. Нас не кормили. У меня был с собой инсулин, но его забрала фельдшер, которая заявила: «Кормить вас не собираются, зачем он вам?» Но потом мне начали приносить глюкометр и инсулин 2 раза в день. <…> Среди задержанных в нашей камере была мама 11 детей, была сотрудница миссии ООН в Ливане, были две журналистки, была девушка в розовых лосинах и маечке, которая вышла покормить котиков у подъезда, и ее забрали», — пишет Кристина на своей страничке в Facebook.

«В камерах нечем дышать, нет информации о времени (очень круто, что люди под стенами ЦИП кричат, который час), девушкам не дают прокладки, не хватает туалетной бумаги, не выносится мусор. <…> Ночами пытали мужчин. О пытках тут писать не буду — это хуже, чем вы можете представить, а нас могут читать дети и родители задержанных», — рассказывает Кристина Витушко.

Сегодня, 13 августа, из ЦИП на Окрестина и тюрьм в Жодино и Гомеле задержанных стали выпускать небольшими группами.

Гражданин Армении Вартан Григорян отпущен из минского изолятора ЦИП 13 августа со следами побоев. Агентству Reuters он сообщил, что не принимал участие в протестах, а в ЦИП пришел в поисках конфискованных у него документов
Гражданин Армении Вартан Григорян отпущен из минского изолятора ЦИП 13 августа со следами побоев. Агентству Reuters он сообщил, что не принимал участие в протестах, а в ЦИП пришел в поисках конфискованных у него документов REUTERS - VASILY FEDOSENKO

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.