Сериалы

Новодел не у дел. О сериале «Угрюм-река» на Первом канале

Фрагмент афиши сериала «Угрюм-река»
Фрагмент афиши сериала «Угрюм-река» © russia.tv

Знаете ли вы, что такое National Geographic по-русски? Нет, вы не знаете, что это такое, если не смотрите сериал на Первом канале «Угрюм-река». Невыносимо прекрасные уральские пейзажи, испытавшие на себе все огрехи цветокоррекции, служат остросюжетным фоном для похождений местных пейзан и пейзанок.

Реклама

Пейзане и пейзанки, обуреваемые не по-северному жгучими страстями, не забывают держать марку по части чистоты одежды и макияжа (тут даже в тайге мужчины неделям и бродят чисто выбритые!), в очередной раз заставляя нас горестно подумать о России, которую мы потеряли.

Как только выходит очередная экранизация отечественной классики, зрители обычно принимаются истово сравнивать ее со старой, советской, попутно приходя к выводу, что артист сейчас пошел мелковатый, что своих идей нет, что раньше были актеры, а нынче — актеришки, что если бы губы Никанора Иваныча приставить к носу Ивана Кузьмича, и что Людмила Чурсина — вот то была Анфиса так Анфиса, а Георгий Епифанцев — вот то был настоящий Прохор Громов.

Поскольку нашему зрителю всегда заранее ясно, какой должна быть Анфиса из «Угрюм-реки» или Анна Каренина, или Наташа Ростова и даже Гамлет, спорить бесполезно.

История становления Прохора Громова, рассказанная Вячеславом Шишковым в романе широкими мазками, под аккомпанемент суровой и таинственной уральской природы, дышит со страниц романа дыханием самого мироздания в самом начале его творения. Сильные люди, вступившие в единоборство с природой и не сумевшие в этой борьбе отстоять собственное человеческое, крупны и масштабны, как библейские герои. И страсти у них — широкие.

В интерпретации Юрия Мороза мы увидели красочную деревенско-купеческую жизнь скучных неинтересных людей со скучными неинтересными страстями. Femme fatale Анфиса, какой ее нарисовал Шишков, превратилась в местную жеманную профурсетку, несмотря на старания Юлии Пересильд сделать из своей героини роковую женщину. Она правда старается, и будь режиссерская рука чуть крепче — все бы получилось. Таланта у Юлии достаточно. Александр Балуев в роли Громова-старшего тоже очень старается изобразить мощную страсть к Анфисе, но его старания спрятаны под нелепым париком и косматой бородой. Видимо, в представлении авторов обуреваемый страстями человек не может носить аккуратную бороду и иметь привычку причесываться хотя бы иногда.

Несмотря на повальное недовольство исполнителем главной роли Александром Горбатовым — дескать, ни в какое сравнение с Епифанцевым, худосочный блондинчик, — он несет в себе какую-никакую силу, и взгляд его светло-голубых глаз время от времени сообщает зрителю о первобытном огне, что горит в его душе, и на фоне общей картонной красоты это выглядит довольно выигрышно.

Авторы с самого начала отказывают героям в масштабе. И тут дело не в том, что они нарушают сюжетную канву романа, а в той интонации, с которой нам рассказывают всю эту драматическую историю. Если у Шишкова Громов-старший отправляет сына «форсировать» Угрюм-реку, чтобы найти новые пути, закалить характер и сделать то, чего раньше никому не удавалось, то из рук авторов сериала мы получили завязку, достойную самой мелкой мелодрамы: Петр Громов посылает Прохора на Угрюм-реку, чтобы тот не мешал ему ухаживать за Анфисой. Желание, конечно, объяснимое, но такой поворот сюжета сразу скукоживает размах драмы, обрекая ее на вынужденное мелкотемье на фоне красивостей.

Красивости могли бы стать главной приманкой сериала, если бы не были такими откровенно неряшливо обработанными, словно над ними потрудился начинающий стажер по части цветокоррекции. Вообще неряшливость для такого монстра, как Первый канал, поразительная. Откуда эти приклеенные бороды, что за нахлобученные, как в провинциальном Доме культуры на самодеятельном спектакле, парики? Почему все девушки в каких-то немыслимых кудряшках? Денег ведь у Первого — полно, неужели нельзя пригласить мастеров высшего класса, которые хотя бы помогли соблюсти внешние приличия, не дать сделать смесь лубка и пародии?

Впрочем, сейчас это в тренде. Кругом новодел — пластиковый, выхолощенный, на скорую руку сделанный, из разряда «и-так-сойдет». Конечно, сойдет. И не такое сходит. Старинные города превращаются в нагромождение стеклянных многоэтажек, книги экранизируют под вкусы самых невзыскательных зрителей — чтоб было красиво и не грузило мозги. Зритель — он ведь, по мнению телевизионщиков, идиот — ему же, кроме мелодраматического сюжета, ничего не понять, а дурацких париков он и не заметит. Ну может, и не заметит. Но и удали молодецкий, шири безбрежной, красот настоящих, характеров суровых, страстей бездонных — ничего этого он не почувствует.

Единственное и главное украшение сериала — настоящее, беспримесное — Сергей Колтаков, сыгравший тут следователя, последнюю свою роль. Сыграл так, что первый вопрос, который возникает: что он тут делает? Зачем эта умопомрачительно виртуозная игра в картонном лубке? Переигрывает всех, как младенцев, упиваясь игрой. Словом, невыгодный фон создал великолепный Колтаков. Все меркнут. Даже уральские красоты, снятые с дрона.

Узкая «Угрюм-река» получилась, мелкая. «Мыла Марусенька белые ножки» — максимум на что сгодится.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями