Реформатор криминалистики против националистов: сериал «Парижская полиция 1900»

Фрагмент афиши сериала
Фрагмент афиши сериала © DR

Юрий Гладильшиков о сериале "Парижская полиция 1900", который можно посмотреть в русской версии на портале Amediateka.ru.

Реклама

На нашей Амедиатеке и все еще авторитетном — несмотря на атаки конкурентов — американском кабельном и онлайновом HBO можно посмотреть французский сериал 2021 года Paris Police 1900. Вышло восемь серий. У нас сериал фигурирует под оригинальным названием, хотя в последние дни вдруг возникло и чуточку иное: «Парижская полиция рубежа веков». Давние парадоксы отечественных переводов. Стоит вспомнить один из долгоиграющих британских детективных сериалов, который на одних наших кабельных каналах идет под оригинальным названием «Убийства в Мидсомере», а на других как «Чисто английские убийства».

«Парижская полиция», которая во Франции была показана только для зрителей платного телеканала Canal+, сходу привлекает двумя обстоятельствами. Во-первых, необычностью: это редкий на современном экране сериал, жанр которого можно определить как историко-политико-детективный. Во-вторых: соответствием истории. Все главные персонажи «Парижской полиции» и их имена-фамилии не вымышлены. Любое совпадение с реально существовавшим человеком следует считать не случайным.

И да: ужасающий Париж, не слишком отличимый на рубеже XIX–XX веков, уже после первых кинотеатров, придуманных братьями Люмьер, от жутковатого города Гюго с его невероятным, но и преступным Чревом Парижа. Не зря этот темный Париж со сточными канавами желал впоследствии перестроить архитектор Ле Корбюзье. Хотя если бы ему удалось осуществить свой замысел по уничтожению исторического центра города, мы бы этого Ле сегодня проклинали.

Я полагал, что восемь серий «Парижской полиции» заключат в себе восемь разных криминальных историй. Но ничего подобного. Все восемь серий — это единый фильм, развязка которого непонятна вплоть до последних минут.

Сразу замечу, что, на мой взгляд, не может оказаться никудышным сериал, который начинается с того, что президент Французской республики — реальный в 1899 году Феликс-Франсуа Фор — умирает от сердечного приступа в момент, когда куртизанка оказывает ему не вполне традиционные сексуальные услуги.

Но умирает еще и от ярости — даже во время услуг он взбешен, потому что в Париж для пересмотра дела отправлен давно отбывавший наказание за шпионаж бывший офицер Альфред Дрейфус. Как вскоре выяснится (в «Парижской полиции» этого факта, кстати, нет — она сосредоточена на небольшом историческом пятачке), дело Дрейфуса, всколыхнувшее всю Европу, включая Россию, было сфабриковано, чтобы породить новую волну антисемитизма. Дрейфус был евреем, о нем снял свой последний на сегодня фильм Роман Поланский «Я обвиняю».

Но само по себе расследование в фильме порождено не смертью президента, а двумя найденными расчлененными женскими трупами — кстати, физиологическая крутизна и маньяческие извращения стали, как теперь выражаются, «трендом» современного детективного жанра. Он свойствен и модному скандинавскому неонуару, и романам Роберта Гэлбрейта, то бишь Джоан Роулинг о Корморане Страйке (о минисериалах, снятых по этому циклу, мы недавно говорили), и многим современным экранизациям, включая знаменитые фильмы, основанные на романах классика современного неонуара американца Джеймса Эллроя «Секреты Лос-Анджелеса» и особенно «Черная орхидея» — в оригинале «Черный георгин». Во втором нам тоже подробно демонстрируют расчлененный женский труп. Но сходство еще и в том, что романы Эллроя тоже погружены в историю. Да, не столь давнюю. Но ведь для части современной аудитории двадцать, пятьдесят, сто тридцать, пятьсот лет назад — это одна и та же бабушкина старина.

Но чемодан с первым трупом вынимают из парижской Сены лишь на 30-й минуте стартовой серии. Из комментариев в интернете ясно, что эта задержка детективного сюжета оттолкнула от фильма некоторых зрителей. Но для меня-то начальные тридцать минут «Парижской полиции» особенно интересны. Потому что они с максимально возможной для любого (пусть художественного, пусть документального) произведения точностью (все документальные — тоже субъективная интерпретация событий) пытаются воссоздать подробности политической, социальной, криминальной и попросту бытовой жизни Парижа рубежа XIX-го и XX-го веков.

Стольный французский град с резким разделением людей на богатых и бедных. Ни на что не намекаю. Разгул преступности, неразрывно связанный со стукачеством. Государственный антисемитизм, который поддерживается Лигой антисемитов, братьями Герен и их властной матерью, которые издают газету «Антиеврей» (все факты — исторические). Спокойно разгуливающие крысы в коридорах доходных домов, где арендуют комнаты несостоятельные жители — комнаты без элементарных удобств. Лига антисемитов опирается при этом на что-то типа ку-клукс-клана. На партию мясников. Это не метафора: мясники, которые разделывали туши, стали тогда в Париже чуть ли не самостоятельной националистической силой.

Для сведения: как говорится в сериале, который исторически точен, в Париже и его окрестностях 1899-го бесследно исчезли 247 (!) женщин. Чистый Чикатило — даже не Джек Потрошитель, убивший, если не ошибаюсь, шестерых.

А детали в сериале, например, такие: десятки бедняков протягивают грязные жестяные кружки сквозь ограду, которую установили перед свои кварталом богатые мясники. Нищие ждут, когда мясники (далее не для слабонервных — но в кадре убийств нет) зарежут очередное животное, и вопят: «Крови, крови!». Для этих нищих кровь — единственная пища. Мясники щедро разливают ее в протянутые сквозь прутья грязные кружки. Мясникам кровь не нужна. Они делают деньги на вырезке.

Тут становится понятно третье достоинство «Парижской полиции»: плотность кадра. Эта «плотность» — кинотермин. Она определяется насыщенностью сюжета, количеством персонажей, имеющих свои особенности, бытовых деталей в каждом эпизоде, артистизмом оператора (каждый ли момент выверен как художественное полотно) и т. д. Еще недавно таких сериалов не было. Разве что X-Files — «Секретные материалы». Но и он по сравнению с настоящим кино был слегка водянистым. Ведь есть разница: снять фильм продолжительностью 100 минут или более ста серий длиной по часу — именно столько в X-Files? Зато теперь, когда ведущие актеры во всем мире пошли в сериалы, подобная плотность кадра становится если не нормой, то образцом. Стоит вспомнить голливудские откровения «Настоящее преступление» и «Фарго» или наши «Оттепель» и «Метод».

Чуть не забыл: есть же еще «Острые козырьки» про цыганскую мафию в Бирмингеме начала 1920-х с почитаемым мной Киллианом Мёрфи в главной роли. Но и они менее насыщенные — впрочем, еще и оттого, что там много сезонов и серий.

Тут-то в фильме появляется еще один персонаж — новый префект Луи Лепин. И это тоже исторический факт. Лепин дважды возглавлял парижскую префектуру: в 1893–1897-м годах и затем долго: с 1899-го по 1913-й. Он произвел революцию в мировой криминалистике. Не зря и сейчас существует премия имени Лепина.

Уже после просмотра я, недопоняв некоторые нюансы сериала, стал выяснять: а что такое префект во Франции? Это примерно как градоначальник в особо избранных городах царской России: человек, которому подчиняются и полиция с ее комиссариатами, и расквартированная на подвластной ему территории армия.

Лепин — это есть и в сериале — придумал велосипедную полицию. Я видел такую во время Каннского фестиваля, где машины стоят в пробке, не в силах преодолеть толпу кинофанатов. И ведь действительно велосипед в подобной ситуации — лучшее средство передвижения и перехвата цели! Далее: он снабдил все полицейские участки телефонами и сделал их номера общеизвестными всем парижанам, что наладило связь между гражданами и полицией (прежде ненавидевшими друг друга) и смягчило криминогенную обстановку. Он внедрил и дактилоскопию, которую парижские криминальные медики прежде не признавали.

Фильм, кстати, отчасти и о другом: о заговоре. Но не тайных масонов, а реальных правящих верхов, что актуально для современности.

Но для сюжета «Парижской полиции» важнее иные проблемы: интриги, попытки подставить и шантажировать префекта, используя слабости его жены, коррупция в среде подчиненных и — уже упомянутый кондовый антисемитизм, усиленный пересмотром дела Дрейфуса и способный привести Париж к гражданской войне.

Заметьте: я передал вам общее представление о сериале, даже не упомянув трех главных персонажей: Ее, Его и еще одну Ее.

Про нравы. Женщину в Париже 1900 года могут арестовать и посадить в тюрьму по обвинению в измене мужу — тем более, если он из Министерства внутренних дел. Хотя та изменила впервые и только потому, что тот пил, гулял ночами, сто раз изменял и за год спустил ее приданое. При этом женщина не умеет писать и читать: у нас в те же годы все женщины из числа разночинцев и аристократов (интеллигентки, короче говоря) были замечательно образованы. Наша скромная гордость.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями