СЛОВА С ГАСАНОМ ГУСЕЙНОВЫМ

Застрять между Марком Аврелием и Октавианом Августом

Фото 2012 г.: Владимир Путин (занимавший тогда пост премьер-министра) беседует с Владиславом Сурковым, (зам премьера по экономической модернизации), во время визита в Курган
Фото 2012 г.: Владимир Путин (занимавший тогда пост премьер-министра) беседует с Владиславом Сурковым, (зам премьера по экономической модернизации), во время визита в Курган © AP - Alexei Nikolsky

Девять лет назад, 25 декабря 2012 года, колумнист газеты «Ведомости» Кирилл Харатьян посвятил несколько проникновенных слов происхождению странного выражения, которое употребил тогда Владимир Путин. «Посмотрите мне в глаза: скощухи никому не будет! Слышите?! Я вам говорю!»

Реклама

«Очень интересно, откуда Владимир Путин взял это жуткое слово — „скощуха“? Словари однозначно относят „скощуху“ к уголовному жаргону, и употребил этот „термин“ президент как-то нехарактерно для себя точно».

Харатьян делает в конце статьи вывод, что глава государства, хоть и пользуется уголовно-процессуальным жаргоном, часто сваливает все в одну, извините за выражение, кучу. И если оставить в стороне утомительную клоачность его речи, то задевающей людей является ее неточность, несфокусированность. Харатьян показывает это на примере выражения «шило в стену»: «Даже очевидно родное ему, бывшему представителю силовой структуры, выражение „шило в стенку“ на языке правоохранителей значит „закрыть дело“, а Путин имел в виду „отойти от дел“.

Или вот „скощуха“ или „двушечка“ о приговоре участницам группы Пусси-Райот („Киски-бунтовщицы“, хорошо перевел Харатьян).

Говорит же он так „для большей убедительности, но впечатление создает не уголовника, а скорее прожженного прокурорского работника, не понимающего, что такое снисхождение. Хороший-то правитель должен быть снисходителен“.

Да, трудно добиться максимально точной, сфокусированной речи, которая была бы понятна и простому человеку, и рафинированному критикану. Прекрасную иллюстрацию нам дают самые преданные сторонники Путина. Так, еще летом Владислав Сурков дал весьма ценное интервью лондонской газете „Файненшл Таймс“, и российские агентства вернули новость об обеде Суркова с корреспондентом Роем на крыше ЦУМа в Москве туда же, в Россию, но с пометкой „ЛОНДОН“, 18 июня — РИА Новости. Экс-помощник президента России Владислав Сурков в интервью Financial Times сравнил Владимира Путина с римским императором Октавианом. По словам Суркова, Путин с его помощью создал „новый тип государства“. Как и Октавиан, он „сохранил формальные институты республики“, но при этом все подчинялись ему».

Не будем придираться к тому, что римская империя простояла много веков, а текущий режим не более, чем пародийный мультфильм даже по сравнению с не дотянувшей до столетия империей советской. Античные реминисценции Владислава Суркова совпали с новостями из Рима, где впервые со времен второй мировой войны открыли для публики мавзолей божественного Августа, который правил Римом примерно вдвое дольше Путина. Сравнение двух принципатов — российского и римского — делается еще более рельефным и подобострастным. «Все еще впереди», — намекает Владислав Сурков. (См. «Зачем Сурков поехал к Стиксу?»)

Еще дальше пошел в своей преданности русский политический философ Сергей Марков, когда назвал Путина философом на троне, о «котором мечтал Платон», и добавил: «Если вы считаете себя либеральной интеллигенцией, — то научитесь ценить такого умеренного консерватора и мыслителя, как Путин. Иначе к вам придет современный Сталин эпохи постмодерна и соцсетей. И тогда-то и взвоете. И тогда-то заплачете горькими слезами, вспоминая годы правления Путина как Золотую Эпоху. Которую вы не смогли увидеть и поддержать из-за своих мелких хотелок, комплексов, интеллектуальной нищеты и моральной и политической неполноценности. Путин рискует быть философом на троне, но так и не понятым. Как был не понят при жизни Марк Аврелий. Император и философ-стоик».

Метафоры-метеоры такой силы редко появляются на русском политическом небосводе.

На первый взгляд, уподобление Путина Марку Аврелию принижает первого, который уже сегодня более чем вдвое превзошел римского императора по сроку пребывания на посту главы государства. С другой стороны, Сергей Марков мыслит шире хронологических рамок, а что могло бы объединять обоих мыслителей на троне? Ну, скажем, прототип Путина — штандартенфюрер Штирлиц — написал письмо жене по-французски левой рукой, а Марк Аврелий свое длинное письмо самому себе написал по-гречески. Кто-нибудь мог бы сказать, что Путин смотрит на Марка Аврелия почти как в зеркало. Марк Аврелий, например, основал в Афинах университет и кафедру философии. А Владимир Путин справедливо чувствует в хорошем образовании угрозу лично себе и своему государству. Вот почему его слуги, пытающие декана университета, который находится под прямым омофором президента (я имею в виду преследование профессора Российской академии народного хозяйства и государственной службы Сергея Зуева), так вот эти слуги не только чувствуют свою полнейшую безнаказанность, но определенно ожидают поощрения за свои труды.

Но ведь и Марк Аврелий хорошо знал, на что способны люди из его окружения. Вот почему император, чувствовавший призвание к философии, сделал все возможное для того, чтобы отрешиться от управления государством и от войны и уединиться для чистого философствования. Злые языки хулят президента Российской Федерации за бункерное уединение в то время, когда подданные сражаются с нехорошей болезнью. Между тем, совершенно ясно, что только в уединении мыслитель может прийти к пониманию смысла и бытия, и собственного правления, и судьбы. А Сергей Марков, уподобивший Путина Марку Аврелию, сказал, стало быть, чистую правду.

Даже такая мелочь, как письмо Штирлица жене, написанное по-французски левой рукой, отсылает вдумчивого читателя к тому месту из знаменитой книги императора, где Марк Аврелий пишет (в переводе А. К. Гаврилова): «Упражняйся, хоть и не думаешь преуспеть. Вот и левая рука, во всем прочем по непривычке праздная, узду держит крепче правой — к этому приучена».

Не так ли и Путин, уже понимая, что преуспеть в руководстве Российской Империей едва ли получится, руководит левой рукой — той, что привыкла держать узду. Исследователи философского творчества Марка Аврелия отмечают, что тяжкий ратный и успешный административный труд не могли не сказаться пагубным образом и на качестве философского учения императора. Александр Арнольдович Столяров тонко отмечает у этого стоика «огрубленный интеллектуализм платонического толка».

В заключительной главе своего знаменитого сочинения Марк Аврелий пишет (в переводе А. К. Гаврилова): «Я часто изумлялся, как это всякий себя больше всех любит, а свое признание о себе же самом ставит ниже чужого. Вот если бы бог стал с кем-нибудь рядом или проницательный учитель и велели бы ничего не думать и не помышлять без того, чтобы, чуть осознав, тут же и вслух произнести, так ведь никто этак и дня не выдержит. Значит мы больше, чем самих себя, почитаем то, что про нас думают ближние».

Эта же дилемма — я сам знаю о себе больше, чем вы, и сам скажу больше вашего, даже если я буду принуждать вас сказать мне всю правду обо мне, — волнует и Путина. Не случайно президент России то и дело возвращается к вопросу, почему так называемые западные партнеры или газетчики «считают нас придурками». Сам президент охотно пользуется этим неприятным словом, когда говорит о людях, которые при всей их незначительности наносили ущерб его собственной или подвластного ему государства репутации. «Придурками» объявлялись то химик Родченков, то социолог Медведев. Словечко это употреблялось, стало быть, в его советско-лагерном значении — «человек, прибившийся к теплому местечку, хотя мог бы сгинуть на общих работах». Не случайно и на заре своего правления он описал собственный труд по управлению страной как тяжкую долю раба-гребца, прикованного к своей скамейке.

И вот теперь, дойдя до половины пути, отпущенного императору Октавиану Августу, и далеко обогнав Марка Аврелия, герой Сергея Маркова и Владислава Суркова переспрашивает иностранцев, отчего это те «считают нас придурками». Окруженный людьми, не обученными говорить правду, правитель в куда более тонкой, чем у Марка Аврелия, форме произносит некий исторический приговор.

Конечно, знатоки философии скажут, что в этой самой форме так называемого риторического вопроса — «мы что, по-вашему, придурки?» — все же скрыта возможность отступления. Пройдет время, и сам мыслитель, возможно, опровергнет собственное прозрение. Для этого нужно только красиво пройти вторую половину пути, завещанного Владиславом Сурковым и Октавианом Августом, — раздать нищим отобранные у них хлеба, воскресить убитых и испросить у них прощения, вернуть друзей, раздав расхищенное имущество.

Но здесь нам придется вернуться к двум мыслям, с которых начали. Одна — о способности хорошего правителя к снисхождению, а другая — о способности философа к точному употреблению слов. А ведь у этого слова из политического лексикона наследника Октавиана Августа и Марка Аврелия — есть не только тюремно-лагерное, но и самое обыкновенное разговорное значение — «человек, который притворяется непонимающим, но при этом сознает свою неспособность справиться с делом, за которое взялся». Но некоторые, напоминает нам римский император, и войну готовы начать, лишь бы скрыть свою неспособность к мирному правлению.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями