Перейти к основному контенту
наследие

За кулисами Парижской оперы: как шьют платье для Золушки

В швейной мастерской Оперы Бастилии, Париж.
В швейной мастерской Оперы Бастилии, Париж. Guélia Pevzner

Платье Золушки, доспехи Дон Кихота, горящие стены Трои — оперный театр начинается с вешалки, но продолжается швейными мастерскими и бутафорскими цехами. Здесь работают декораторы и архитекторы, монтировщики и парикмахеры, мастера макияжа и художники, сапожники и модистки. Парижская опера — это 350 лет театральных ремесел. За ее кулисами удалось побывать корреспонденту RFI Гелии Певзнер. Этой публикацией мы начинаем серию фоторепортажей и интервью с мастерами.

Реклама

Швейные мастерские Парижской оперы — это тридцать три мастера, среди которых есть специалисты по мужскому и женскому платью, историческому костюму, портные и модистки, сапожники, мастера по шитью пачек и пуантов. Во главе мастерских Оперы Бастилии стоит Жан-Батист Скотто. Он рассказал RFI, как работает швейный цех с почтенной 350-летней историей и как получить профессию костюмера. А еще открыл секрет: когда и как купить платье Спящей красавицы или Кармен.

Все оперные и балетные костюмы шьются вручную.
Все оперные и балетные костюмы шьются вручную. Guélia Pevzner

RFI: Сколько лет — или веков — в Парижской опере существуют швейные мастерские?

Жан-Батист Скотто: Все зависит от того, с чего начинать отсчет. С создания парижской оперы 350 лет назад или со строительства нового здания на площади Бастилии? Сейчас швейные мастерские есть в опере Бастилии, где мы шьем костюмы для оперных постановок, и есть в Опере Гарнье, они существуют со времен самого Шарля Гарнье, там шьют костюмы для балетов. Мастерские были разделены для удобства самих артистов, для примерок (Оперные постановки в основном идут на сцене Оперы Бастилии — RFI).

Швейные мастерские существуют в Парижской опере уже 350 лет
Швейные мастерские существуют в Парижской опере уже 350 лет Guélia Pevzner

Костюмер — не обычный портной. Как получить эту профессию?

Профессию «костюмер живого спектакля» можно получить за три года. Совсем недавно это было двухгодичное обучение. Молодежь, которая сейчас приходит в профессию, обычно обладает этим дипломом. У мастеров предыдущих поколений, конечно, профессиональный путь более разнообразный. Кто-то пришел из мира высокой моды, кто-то из других областей спектакля. Но в любом случае, это мастера, которые привыкли шить вручную, у нас много именно такой, кропотливой работы. Среди них есть те, кто совмещает работу у нас, в высокой моде и в других театрах, таких как театр Шатле или «Комеди Франсез».

В швейных мастерских Оперы Бастилии работают 33 человека: портные, модистки и сапожник.
В швейных мастерских Оперы Бастилии работают 33 человека: портные, модистки и сапожник. Guélia Pevzner

Работаете ли вы одновременно над несколькими постановками или сначала заканчиваете костюмы к одному спектаклю, а потом принимаетесь за другой?

Особенность Оперы Бастилии — очень насыщенная программа. У нас идет более двадцати опер в сезон. Среди них — новые постановки и старые, но в целом мы работаем одновременно над пятью-шестью постановками, над каждой из них — на разных этапах работы.

Многие театральные костюмеры пришли в мастерские из мира высокой моды.
Многие театральные костюмеры пришли в мастерские из мира высокой моды. Guélia Pevzner

Сколько времени занимает подготовка костюмов к одной постановке?

Обычно мы просим, чтобы проект был готов примерно за год до премьеры. Для «Князя Игоря», например, мы получили макеты прошлой осенью и сразу начали работать с Клаусом Брюнсом, костюмером Барри Коски (опера «Князь Игорь» шла в Опере Бастилии осенью и зимой 2019 г. — RFI). С точки зрения костюмов, это не очень сложная постановка, там много современной одежды. Но зато там большой объем, только в хоре 90 человек, 20 или 30 артистов балета и еще солисты. И для каждого нужно несколько костюмов. Современные костюмы не обязательно шить от «а» до «я», их можно купить и подогнать. Но балетные костюмы нужно создавать полностью, в том числе, для половецких плясок. В общей сложности это примерно 350 костюмов.

Для некоторых оперных постановок требуется более 500 костюмов
Для некоторых оперных постановок требуется более 500 костюмов Guélia Pevzner

Какая постановка запомнилась тем, что была самой трудоемкой или сложной?

Таких было много, я ведь тут давно работаю! Сложно обычно бывает, когда нужно шить много костюмов, это требует большой подготовки и организации, множества разных тканей и даже транспорта, потому что в таких случаях мы какую-то часть работы передаем в другие мастерские. Например, недавно шла опера «Гугеноты». Я не могу точно сказать, сколько метров ткани там понадобилось, но работа была колоссальная. И абсолютно все костюмы были полностью сшиты, а это не то же самое, как если бы мы составляли гардероб и подгоняли готовое платье.

Или, я помню, когда мы ставили «Войну и мир», нужны были 550 костюмов, в том числе, мундиров. Это очень сложная организация. И есть еще одна вещь, о которой публика знает не всегда, — у нас очень мало времени для репетиций в костюмах, не больше трех сеансов. А это значит, что уже к первой костюмной репетиции все должно быть готово, чтобы дальше нужно было только немного поправить, что-то подогнать. Мы живем по двойному графику: сначала готовим костюмы для хоров, танцоров, для массовки, а потом ждем начала репетиций, чтобы костюмы могли примерить солисты. В случае новой постановки это может занять четыре-пять недель. В идеале к моменту начала репетиций все должно быть закончено, чтобы мы могли полностью заниматься только солистами.

Работа над костюмом включает изготовление аксессуаров, бутафорского оружия и драгоценностей.
Работа над костюмом включает изготовление аксессуаров, бутафорского оружия и драгоценностей. Guélia Pevzner

Сколько мастеров работает в швейных мастерских, и специализируются ли они на каком-то виде костюмов?

В ателье Оперы Бастилии работают 33 человека, непосредственно шитьем костюмов из них занимаются 22, половина состава работает в мужском ателье, половина — в женском. Остальные занимаются декоративной отделкой, то есть окраской тканей, нанесением патины, изготовлением украшений и оружия, то есть вещей, которые артист носит на себе, но которые не являются костюмом в прямом смысле этого слова. У нас также есть две модистки — они шьют головные уборы — и один сапожник. И еще два человека занимаются планированием производства, отвечают за связь с другими мастерскими и с художественным составом театра. Они должны составлять коллекцию тканей, выбирать, организовывать примерки. Еще у нас есть коллекция тканей, где хранятся образцы от наших поставщиков. У этой коллекции свой начальник, и, наконец, есть два моих заместителя и я. Когда через мастерскую проходят 3500 костюмов, то даже если на некоторые нужно всего лишь пришить этикетку, это все равно много работы. И даже джинсы, которые мы покупаем у изготовителя или еще где-то, все равно нужно примерить, подшить, зарегистрировать в инвентарных списках и т.д. На все нужно время.

Когда спектакль сходит со сцены, с костюмов снимают все элементы, которые могут пригодиться для следующей постановки.
Когда спектакль сходит со сцены, с костюмов снимают все элементы, которые могут пригодиться для следующей постановки. Guélia Pevzner

И примерно то же самое — в Опере Гарнье. Там нет сапожника, потому что пуанты и обувь для балетных характерных костюмов обычно покупают. Но зато у них есть мастерская, где шьют из эластичных тканей, например, из лайкры, это, конечно, нужнее для танца. У них тоже очень большие объемы, ведь нужно учитывать и международные балетные турне. Хорошо, что у нас есть большая коллекция обуви. Обычно обувь не относится к определенной постановке, а используется для разных спектаклей. И мы обмениваемся умениями, когда это нужно. Хороший пример — «Иоланта/Щелкунчик» Дмитрия Чернякова. Здесь в одном спектакле совмещены опера и балет. Мы работали над этой постановкой вместе с мастерскими Оперы Гарнье.

В Парижской опере есть библиотека тканей, в которой костюмеры выбирают материалы для будущих костюмов.
В Парижской опере есть библиотека тканей, в которой костюмеры выбирают материалы для будущих костюмов. Guélia Pevzner

Что происходит с костюмами, когда спектакль больше не идет?

Есть два возможных сценария. Когда постановка заканчивается, костюмы могут отправиться в починку, это другой отдел. А может быть так, что костюмы отправляются в отдел наследия. Там сверяют по инвентарю, все ли в порядке и на месте. Пока спектакль остается в репертуаре, костюмы хранятся «под рукой», но не обязательно в помещении театра, большей частью в провинции. И, наконец, к нам приезжают из Государственного центра театрального костюма, который находится в городе Мулене, в центре Франции (до 3 мая 2020 г. там проходит выставка «Высокая мода танца» — RFI). Их специалисты смотрят, есть ли вещи, которые должны быть переданы в их коллекцию. Костюм может представлять интерес либо потому что его носил тот или иной артист, либо из-за уровня и качества работы.

Вещи, не имеющие художественной идентичности — современные брюки, рубашки или нижние юбки — используются в нескольких постановках.
Вещи, не имеющие художественной идентичности — современные брюки, рубашки или нижние юбки — используются в нескольких постановках. Guélia Pevzner

Со всех остальных костюмов мы снимаем элементы, которые могут представлять дальнейший интерес для нашей работы. Как ни странно, это чаще всего те части одежды, которые не видны зрителю — нижние юбки, белье, рубашки, — все вещи, которые не обладают художественной индивидуальностью и могут служить и дальше. Например, современные брюки. Все это хранится на складах в мастерских Бертье, которые через несколько лет тоже переедут сюда, в Оперу Бастилии. Каждые пять лет мы проводим распродажу для публики. Обычно это событие широко освещается в прессе, а нам оно позволяет освободить место для новых костюмов. И, конечно, заработать немного денег для театра, и лишний раз упомянуть о нем в СМИ.

Составление гардероба из современных вещей тоже требует времени: для подгонки и починки.
Составление гардероба из современных вещей тоже требует времени: для подгонки и починки. Guélia Pevzner

Кто покупает сценические костюмы и зачем?

Это могут быть очень личные мотивы. Например, я помню, одного пожилого человека, который хотел купить костюм для своей внучки на совершеннолетие. Есть люди, которые покупают костюмы, потому что едут в Венецию на карнавал. Есть страстные любители оперы, которые в первую очередь смотрят на этикетки — кто носил этот костюм, и покупают его, даже если сама вещь ничего особенного собой не представляет. Среди наших костюмов есть и винтажные, например, 1930-1940-х годов. Это красивые вещи, их можно носить. Есть и красивые современные вещи, сшитые в наших мастерских. Это все равно, что купить платье на блошином рынке. И цены у нас вполне доступные — от 5 до 350 евро. Дороже всего стоят, конечно, уникальные вещи, на которые было потрачено много времени и труда. В магазине такая вещь стоила бы 1500 — 2000 евро. Так что это еще и выгодная покупка.

В «Князе Игоре» — 90 хористов, более 20 артистов балета и солисты. Для каждого нужно несколько костюмов.
В «Князе Игоре» — 90 хористов, более 20 артистов балета и солисты. Для каждого нужно несколько костюмов. Guélia Pevzner

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.