Перейти к основному контенту
Кинотавр

Однажды в провинции. О победителях «Кинотавра» и фильме Андрея Кончаловского «Дорогие товарищи»

Кадр из фильма «Пугало», который получил главный приз фестиваля «Кинотавр»
Кадр из фильма «Пугало», который получил главный приз фестиваля «Кинотавр» © kinotavr.ru

Главный приз завершившегося в субботу, 19 сентября, фестиваля «Кинотавр» получил фильм «Пугало», вторая режиссерская работа кинематографиста из Якутии Дмитрия Давыдова. Приз за лучшую режиссуру достался 30-летнему Филиппу Юрьеву за картину «Китобой». На закрытии фестиваля был показан фильм Андрея Кончаловского «Дорогие товарищи» о расстреле демонстрации рабочих в Новочеркасске 1 июня 1962 года. О необычных призерах необычного «Кинотавра» — в репортаже Екатерины Барабаш.

Реклама

Нынешний «Кинотавр» оказался не похож на все предыдущие не только необычными правилами связанными с пандемией, — запрет входить в зал без масок, шахматная рассадка, отмена вечеринок и всех светских мероприятий, заметно сократившееся количество гостей и прессу. Но в этом году «Кинотавр» обозначил несколько важных моментов, за что спасибо не только авторам и отборщикам, но и жюри под руководством Бориса Хлебникова, которые сумело правильно и разумно расставить акценты.

О фильме Дмитрия Давыдова «Пугало», ставшем победителем «Кинотавра», и фильме «Китобой», за который Филипп Юрьев был признан лучшим режиссером, русская служба RFI уже писала. В том, что эти два фильма — один, снятый якутским режиссером на якутском материале, другой — снятый на Чукотке с чукотскими непрофессиональными актерами, стали победителями, нет никакого концептуального умысла. Они действительно оказались самыми сильными впечатлениями фестиваля, и решение жюри заявить об этом громко лишь подчеркнуло реальное положение вещей. А положение таково, что в этот раз против профессионального, крепкого, мастеровитого (в разной степени), но привычно умозрительного кино выстрелил кинематограф, выросший из природы, из нашей общей древней мифологии. По счастью, он тоже оказался вполне себе крепким, но даже если и отнять немного профессионализма — останется не свойственное нашему кино совершенно ощущение земли, неба, силы человеческого духа. Это — абсолютно новые ветры, которые вдруг ощутимо подули откуда-то из далеких краев, где, как всегда казалось столичному жителю-снобу, нет и не может быть кинематографа.

Принимая из рук Хлебникова награду, Давыдов обратился к залу, напомнив, что в регионах есть очень талантливые люди, которые не могут снимать просто из-за отсутствия условий и денег. И награда «Пугалу» — это награда всему региональному кино. кстати, Давыдов снял фильм за полтора миллиона рублей.

А оба главных героя из этих двух картин — Валентина Романова-Чыскыырай из «Пугала» и Владимир Онохов из «Китобоя» — были признаны лучшими актерами «Кинотавра».

Заключительным аккордом 31-го «Кинотавра» стала новая картина Андрея Кончаловского «Дорогие товарищи», фильм о расстреле демонстрации рабочих в Новочеркасске 1 июня 1962 года.

В центре сюжета — средних лет городская партработница Людмила (Юлия Высоцкая), верная сталинистка и искренняя коммунистка, фронтовичка, мать-одиночка, живущая со стариком-отцом (Сергей Эрлиш) и дочкой-студенткой Светой (Юлия Бурова). В разгар трагических событий пропадает Света, и Людмила вместе с прибывшим из Москвы гэбистом (Андрей Гусев) мечется по городу и окрестностям в поисках девушки.

Кончаловский подробно и дотошно восстанавливает с помощью художественных средств детали и атмосферу тех жутких событий. Вот едет поливальная машина, смывающая кровь с асфальта. Вот падает, сраженная через окно шальной пулей, парикмахер. Вот в отдалении корчится в агонии мужчина. Режиссер не выстраивает масштабных сцен с большим количеством массовки — его больше интересуют индивидуальные переживания на фоне общей трагедии.

Зато в какой-то момент зритель оказывается среди лиц власти той эпохи — срочно прибывший из Москвы Микоян собирает совещание, на котором решается судьба мятежа. Мы видим вблизи эти лица, слышим их разговоры, в которых нет ни грана сочувствия к людям, ни понимания ситуации — только стремление задавить и покарать. И Людмила, в какой-то момент забыв о своих партийных обязанностях, принимается носиться по городу, да не одна, а с гэбистом-москвичом. Нам недвусмысленно дают понять: что в СССР, что сейчас нет власти кроме КГБ/ФСБ. Как чекисты решат, как они захотят — так и будет. Захотел заезжий гэбист помочь обезумевшей  матери найти дочь — значит, все кордоны на ее пути будут сняты, а кто надо — допрошен.

У героини с языка все время не сходит имя Сталина. «При Сталине цены наоборот —  все время снижали». «Был бы Сталин — ничего этого не было бы». Она хоть и безмерно страдает от неизвестности, прочесывая город в поисках дочери, но так и остается в уверенности, что все сделано правильно. Наивный зритель ждет метаморфозы, но (спойлер!) ее не случится. «Мы станем лучше», — обещает Людмила кому-то невидимому. Наверное, Сталину.

Эта убежденность героини, что страна идет по верному пути, только немного заплутала без Сталина, — едва ли не страшнее, чем расстрел рабочих и весь последующий ужас. Например, убитых даже не разрешили хоронить — их просто в спешке закапывали за городом на кладбище в чужие могилы. По большей части родственники так и не узнали, где лежат их близкие. Гриф «совершенно секретно» намертво на долгие годы спрятал новочеркасскую трагедию от людских глаз и умов. Советскому, а потом — и российскому гражданину не надлежало знать о непорядках, утопленных в крови и раздавленных БТРами.

По сравнению с последними предыдущими картинами Кончаловского — «Рай», «Грех», где большие проблемы были закатаны под толстый слой не слишком необходимых визуальных и драматургических изысков, — «Дорогие товарищи» все-таки сумели найти человеческую, в меру болезненную интонацию. Хотя это «в меру» несколько смазывает общее впечатление — здесь вообще всего слишком «в меру», чтобы картина вызвала сильные эмоции. Так порою бывает — чем ближе к реальности, чем аккуратнее режиссер держит баланс, стараясь удержаться от излишнего обличения, но и приблизиться к правде, — тем меньше сопереживаешь. Аккуратность зачастую диктует слишком взвешенный подход, исключающий собственную, авторскую боль.

Хотел ли Кончаловский перекинуть мостик между теми событиями и сегодняшним днем? Почему-то думается, что если такие мысли режиссеру и приходили, то явно не были самодовлеющими. Кто захочет — перекинет мостик сам, было бы желание. А еще лучше — просто поехать, например, в Хабаровск. Там вообще многое станет понятнее, и, может, никакие мостики вообще не понадобятся.

 

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.