Перейти к основному контенту

«Цой» без Цоя. О фильме Алексея Учителя

Главный герой фильма "Цой" — водитель автобуса, с которым столкнулся автомобиль лидера группы "Кино"
Главный герой фильма "Цой" — водитель автобуса, с которым столкнулся автомобиль лидера группы "Кино" © Киностудия «РОК» Алексея Учителя

Режиссер Алексей Учитель сделал картину о первых днях после гибели Виктора Цоя. Это уже второй за недолгое время фильм о самом легендарном рок-певце и рок-поэте последних советских лет. Сначала было «Лето» Кирилла Серебренникова.

Реклама

Пожалуй, ни один из отечественных фильмов этой осени не вызвал столь отрицательную общественную реакцию, как «Цой» Алексея Учителя. Его разругали как известные кинообозреватели — в частности, уважаемая мной Ольга Галицкая в сети фейсбук. Так и — особенно — люди, близкие к Цою: от экс-жены и сына до родственных ему музыкантов и лучших друзей. Их теперь у Цоя в тысячу раз больше, чем было при жизни. Хотя почему-то кажется, что был человеком достаточно закрытым. Во всяком случае, разудалая открытость противоречит его песням.

Негодование по отношение к Учителю выглядит чрезмерным. Никто не вспоминает тот факт, что Учитель стал первым режиссером, который вывел Виктора Цоя во времена СССР на широкие киноэкраны – в документальном фильме «Рок» 1987 года, первом киновзгляде на отечественное рок-движение 1980-х. Уже за это его следовало бы поблагодарить.

Я тогда заведовал легендарной восьмой страницей «Литературной газеты» — отделом искусств. И долго думал, кому бы заказать рецензию на этот фильм, чтобы она была адекватной. Мог бы, по идее, и сам написать, но не считал себя специалистом по нашему року — больше знал и любил английский, а также европейский и американский. И тут мне сказали, что в Москву перебрался прогрессивный тележурналист из Череповца, который в теме. Им оказался Леонид Парфенов, которому я и заказал рецензию.

На летучке в «ЛГ» (коллективном обсуждении вышедших номеров), рецензию, кстати, разругали. Потому что Парфенов заявил, что среди ругани, которая раздавалась в начале-середине 1980-х по отношению к русскому року, звучала и фраза «сумбур вместо музыки». Если кто не знает, так называлась печально знаменитая неподписанная (то бишь редакционная) статья в главной партийной газете «Правда» 1936 года по поводу оперы Дмитрия Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». Авторство этой статьи многие до сих пор приписывают самому Сталину (большому любителю оперы и, между прочим, Шостаковича), хотя вроде бы это не так.

На летучке «ЛГ» многие сказали, что греховно ставить на одну доску Шостаковича и какой-то там, пусть и прогрессивный в данное время, русский рок.

Но времена изменились. Теперь уже Виктор Цой — неприкосновенный культурный герой.

Я не знаю, почему потребовалось почти тридцать лет после трагической гибели Цоя на латышском шоссе, чтобы почти одновременно появились два фильма о нем. Но симптоматично, что оба они — и теперь «Цой» Алексея Учителя, и еще раньше «Лето» Кирилла Серебренникова (получившее, кстати, большое официальное внутрироссийское и мировое признание) — были яростно отвергнуты и родственниками певца-поэта, и знатоками русского рока.

Помню высказывание главного гуру отечественной рок-критики Артемия Троицкого, поставившего «Лето» на одну доску с оскаровским хитом — мюзиклом «Ла-Ла Ленд». Артемий таким образом хотел унизить «Лето». Но я в свое время немного его знал. И понял из общения и его статей, что в кино он разбирается не слишком.

Во-первых, нет более разных по типу фильмов, чем «Ла-Ла Ленд» и «Лето»: первый — массовый. Второй — предельно авторский. Общее лишь в том, что оба построены на музыке. Причем «Ла-Ла Ленд» — тоже на классике (если теперь считать классикой и советскую рок-музыку 1970–80-х): на афроамериканских ритмах, которые развивались в Нью-Йорке 1920–30-х параллельно с джазом, в частности, линди-хопе. В-третьих, «Ла-Ла Ленд», при все кажущейся массовости, глубокий философский фильм о трагедии человеческой судьбы: о том, что люди упускают, а вернуть уже не могут.

Но, конечно, подлинное раздражение противников вызвали не трактовки «Лета» и подвернувшегося сейчас под руку «Цоя». Главная причина в самой фигуре Виктора Цоя — настолько завораживающей баритоном, внешностью и манерой поведения на сцене, что попросту всякий, кто находился вблизи него, и уже тем более жил с ним, работал с ним, считает теперь, что имеет на него особое право.

Отчего в разных городах существуют «Стены Цоя», расписанные и разрисованные его поклонниками? Потому что он был единственным романтиком русского рока — причем всегда загадочным, туманным, меланхолическим, психоделическим. При это объявлявшим войну неизвестно чему, но явно чужому, ненашему, грубому, тупому. Между Землей и Небом — война. Все остальные представители нашего рока (не говоря уже об откровенно попсовых) всегда оставались более конкретными — социальными, политическими, сатирическими, внятно метафорическими — от «Машины времени» до «Аквариума», от «Зоопарка» до «Наутилуса». Поэтому своего личного романтического Цоя никто никогда кинематографистам не отдаст, и любой фильм про него обречен на побивание камнями.

Фильм Учителя изначально, одним своим анонсом, покорил меня тем, что это фильм «Цой» без Цоя. В этом был вызов. Это выглядело радикально (люблю такой подход!). И Цоя в фильме действительно почти нет — он появляется только на начальных и финальных титрах с песнями и записями, как меня уверяют ругатели фильма, взятыми из фильма того же Учителя «Рок» (подтвердить не могу — видел этот фильм более тридцати лет назад. Но если даже так — ну и что?).

Дальше мы видим человека, похожего на Цоя, который садится за руль известного творения советского автопрома и куда-то едет. В какой-то момент он решает поменять кассету в магнитофоне, кассета упорствует, автомобиль заносит — и тот врезается в пустой автобус «Икарус» на встречке.

По принятым данным, Цой врезался в автобус, уснув за рулем после нескольких бессонных рабочих ночей. Но я не понимаю, есть ли тут принципиальная разница, чтобы городить из-за нее тот огород, который теперь городят кому не лень.

Уже после аварии первые советские папарацци активно работают, заползая и в отделение милиции, и в мастерскую, куда доставили разбитую машину Цоя. Владелец автомастерской: налетели как мухи на варенье.

Мне отчего-то кажется, что в данном случае режиссер Учитель переборщил. Едва ли в газетах СССР гонялись за горячими снимками. Даже в Латвии.

А вот дальше в фильме действительно начинается несуразица. Сюжет строится на двух замечательных актерах: Евгении Цыганове, который играет человека, который и сидел за рулем нечаянно убившего Цоя «Икаруса». И становящейся всё более модной Марьяны Спивак — экс-жены Цоя (официально первой и последней), у которой сын от него.

Есть еще одна новомодная актриса Паулина Андреева — она демонстрирует последнюю любовь Цоя, но ее за очками поди узнай.

Тут-то и главная странность. Всё сводится к тому, что водитель «Икаруса», нечаянно убивший Цоя, везет на автобусе-катафалке гроб с его телом к месту гибели. В автобусе — близкие друзья и родственники. Зачем везет — бог весть. Кроме того, действует злобный продюсер Цоя, в котором тоже, хотя он выступает в фильме под чужим именем, распознается конкретный человек. Цель его шестерок — первыми добыть ту кассету, которая была в автомобиле разбившегося Цоя, ведь на ней запись его последнего альбома, который теперь распродастся лучше прежнего. В какой-то момент драма оборачивается триллером.

Кстати, этот альбом вышел в январе 1991-го под символическим названием «Черный альбом» — и сохранил его один из друзей-музыкантов, фактически второй человек в группе «Кино» гитарист Юрий Каспарян.

В итоге почти все вокруг Цоя выглядят в фильме столь нехорошими людьми, что водитель, который его нечаянно убил, кажется самым нормальным из них.

Мне кажется, что Учитель совершил ошибку. Я был искренне впечатлен, когда впервые прочел в сетях, что «Цой» будет фильмом без Цоя и не про Цоя. А про человека, который нечаянно послужил причиной его смерти, не увлекался музыкой и не имел понятия о том, чей автомобиль врезался в его автобус, и кем был тот человек, который погиб.

Вот это был замысел! Но это тот редкий сюжет, который можно было развивать, выкручивать и так, и этак. Учитель предпочел этак. Жаль. Тем не менее я не брошу в него камень.

«Цой» — романтическая история о прощании с великим человеком, повлиявшим на поколение. И тут ничего не возразишь.

 

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.