Последний фильм Ким Ки Дука. Не стало выдающегося корейского режиссера

Ким Ки Дук, фото 2013 г.
Ким Ки Дук, фото 2013 г. AP - Andrew Medichini

Корейский кинорежиссер Ким Ки Дук умер в Латвии в возрасте 59 лет, сообщил в пятницу, 11 декабря, латвийский портал Delfi. По информации Delfi, в Латвию режиссер прибыл 20 ноября, в его планы входила покупка дома в Юрмале. Лауреат венецианского «Золотого льва» Ким Ки Дук умер от последствий коронавирусной инфекции. О любимце европейских кинофестивалей — странном, страшном и ужасно талантливом — в материале Екатерины Барабаш.

Реклама

И еще один удар под дых мировому кинематографу — не стало Ким Ки Дука, огромного, странного, противоречивого, без которого современное кино было бы несравнимо более пресным. Он ушел неожиданно и странно — в маленькой северной Латвии, где он собирался оформлять вид на жительство и покупать дом. Кому еще, кроме этого странного корейца, могло прийти в голову искать вида на жительство на другом конце земли, в крохотной европейской стране — прекрасной, но для него совершенно чужой? Но если вдуматься — это в его стиле. Ким Ки Дук умудрился собрать в себе несобираемое — он всегда и везде был свой ровно в той же степени, в какой был и всем чужим. Он был ошеломляюще нежным в своих картинах в той же степени, в какой был в них же и до оторопи жесток. Его хотелось обожать и ненавидеть, восхищаться его выдумками и за них же упрекать до хрипоты.

Ким Ки Дук в Венеции
Ким Ки Дук в Венеции © ASSOCIATED PRESS

Ким Ки Дук родился в простой крестьянской семье, но простые родители не хотели для сына своей судьбы — они переехали семьей в Сеул, чтобы мальчик мог нормально ходить в школу и выучиться, как им хотелось, на агронома. Для этого его отдали в сельскохозяйственную школу, но сельское хозяйство интересовало парня меньше всего — и он сначала пошел работать на завод, а потом ушел служить на флот. Отпахал пять лет, и именно там, на флоте, вдруг обнаружился у него талант живописца. После армии умчался в Париж, где довольно удачно выставлялся, долго колесил по Европе, а потом вдруг заскучал — захотелось оживлять картины, вдыхать в них жизнь, вертеть героями, зрителями и самим собой. Так написался сам собой его первый сценарий — «Крокодил» — о странном человеке (можно подумать, хоть один из его персонажей не был странным), который грабил утопленников и насиловал спасенную им девушку-самоубийцу. Впоследствии в каждом фильме Ким Ки Дука будет такой «крокодил» — человек, вобравший в себя едва ли не все пороки человечества, отвечающий за самые черные грани людской натуры.

Когда Ким Ки Дук показал сценарий «Крокодила» продюсерам, те загорелись — уж больно свежа и необычна оказалась художественная канва будущей картины. Начались переговоры о покупке сценария. «Я готов отдать вам сценарий бесплатно, но при одном условии: снимать буду я сам», — заявил новичок. На том и порешили. Так, в 1996 году, в мире появился режиссер, который перевернет представления о кино как о профессии и о человеческих пороках как пороках. Новичку было уже 36 — солидный возраст для дебюта.

В любом кимкидуковском фильме мегатонны жестокости и насилия. Но только тот, кто видит в боли только физический ужас, никогда не поймет, что такое для фильмов Ким Ки Дука насилие и жестокость. Как часто раздавалось в его адрес — ах, он эпатирует, ах, на показе «Острова» в Венеции томных барышень выносили пачками из зала на сцене выворачивания влагалища рыболовным крючком. И правда выносили. И эти барышни не увидели главного — как рыболовные крючки, которыми двое влюбленных терзают свои внутренности, соединяются в фигурку в форме сердца. Это сердечко, а не кровь и муки, и есть главное не только в «Острове», но и во всех картинах этого странного корейца.

Ким Ки Дук пел боль. Что правда то правда. Но для него боль — это лишь преодоление на пути к познанию и любви. Боль и страдания, по Ким Ки Дуку — это цепь испытаний на пути в рай, и только через боль человек может что-то понять в жизни, сможет нащупать дорогу к любви и чистоте. «Единственный способ узнать и понять что-то новое — это острые переживания. Без боли жизнь была бы гораздо беднее», — сказал Ким Ки Дук в одном из интервью. Он эстетизировал боль, считая ее важной формой диалога.

Ким Ки Дук на 64 Каннском фестивале, где был показан его фильм "Ариран"
Ким Ки Дук на 64 Каннском фестивале, где был показан его фильм "Ариран" © ASSOCIATED PRESS

Для него кино было даже не профессией — точнее, профессией — не в первую очередь. Кино для Ким Ки Дука было религией, и это не фигура речи. Он не верил в то, что искусство способно изменить жизнь, но он знал, что молитва приближает к богу, а чем ближе человек к богу — тем он чище. Он словно молился своими фильмами — как мог, своими словами, не обращая внимания на каноны. Ким Ки Дук до такой степени верил в правоту чистого, не обтесанного профессией образа, что отваживался снимать даже без сценариев. Как-то сел, взял листок бумаги, написал на нем четыре слова: «весна»,

«лето», «осень», «зима» — и понял, что вот он, сценарий. Собрал команду из пятидесяти человек — таких же, видимо, как он, рыцарей чистого образа — и сказал, что будут снимать смену времен года. Никогда не знали, что будут снимать завтра. А получился шедевр — «Весна, зима, лето, осень… и снова весна» — кинематографический гимн буддизму, поэтичный и мудрый до перехваченного дыхания, до невыносимых приступов нежности к бытию.

Ким Ки Дук нумеровал каждый свой фильм, вызывая этим порой насмешки — мол, не иначе как гордыня владеет парнем, который всякий свой фильм начинает титром «N-ный фильм Ким Ки Дука». А для него просто важно было ставить вехи на пути. Хотя конечно, в свои почти 60 (до которых он не дожил всего-то девять дней) он, мудрый талантище, оставался тщеславным ребенком. И его неожиданный, странный уход — вдали от родины, не слишком-то, кстати, его привечавшей, — стал его последней мизансценой. Ким Ки Дук словно растворился в толпе своих персонажей, познавших жестокость мира, боль тела и вечность Духа.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями