Премьера

Сказание о пугале якутском — о фильме Дмитрия Давыдова

Фрагмент афиши фильма «Пугало»
Фрагмент афиши фильма «Пугало» © DR

После длительного перерыва, порожденного ковидом, когда мы говорили только о сериалах или фильмах, выходивших и выходящих на удаленке — на онлайн-платформах, мы наконец-то возвращаемся в кинозалы. По крайней мере, московские. Сегодняшний разговор — о только что появившемся в них фильме «Пугало» режиссера Дмитрия Давыдова, который, уже сняв несколько отмеченных фестивалями работ, остается в Якутии сельским учителем младших классов. Феномен якутского кино — тема особая.

Реклама

«Пугало» стало абсолютным триумфатором последнего «Кинотавра» — фестиваля отечественного кино № 1. Жюри во главе с уважаемым мной режиссером Борисом Хлебниковым присудило ему два важнейших приза: самый главный и приз за лучшую женскую роль Валентине Романовой-Чыскыырай. Кроме того, фильму отдала свою награду родственная мне гильдия киноведов и кинокритиков.

Чего вдруг? «Дань добравшейся и до нас политкорректности?» — спросит кто-то. Вовсе нет. «Пугало» — немного загадочная, но истинно потрясающая работа. В традициях современного арт-кино она сделана в черно-белом формате. Но это не просто отражение артистической моды. Черное, серое, белое — главные цвета холодной деревенской (всё еще отчасти барачной) якутской зимы, во время которой и разворачивается действие. Другого цвета в это время года у нас в Якутии для вас, г-да зрители, попросту нет.

Фильм — о странной обитательнице якутского села, которая является в нем отщепенкой. Ей даже хлеб не продают в местном магазине, хотя все знают, что у нее нет денег на более серьезную еду. Ее ненавидят. Охранники с руганью выталкивают ее из продуктового магазина, и она падает лицом в снег. Тут впервые начинаешь ей сочувствовать. Она настолько нищая, что ходит в мороз в двух разных по цвету и размеру валенках. Общее между валенками то, что они — дырявые.

Родители, увидев ее на улице, спешат увести домой детей. Дети, если остались на улице, бросают в нее снежки. Дворник пакостит ей, как может.

При этом жизнь-то современная: в квартирах обеспеченных семей плазмы и холодильники, облепленные магнитиками со всех концов света. Саха-Якутия — богатая земля. Даже сельские жители (речь, понятно, о жизни до ковида) тут активно путешествуют по миру.

А в нищей квартирке нашей отверженной ее между тем уже поджидают очередные просители, принесшие в благодарность за грядущую помощь закуску — и водку. Ее ненавидят. Но и боготворят: даже полицейские. Потому что знают, что она способна излечить любую болезнь и вытащить человека буквально с того света.

Фантазии? Темное царство? Дремучесть? Персонажи «Грозы» Островского верили в людей с песьими головами. Кому-то кажется смешным, что некоторые народы верят в колдунов или шаманов. Но даже популярный сейчас в России теледоктор Мясников, которого многие не любят (врачи: за слова о том, что медработники — источник повышенной опасности, а также критику признанных лекарств, политические активисты — за фразу о спецслужбах и Навальном, которую сейчас оставлю без комментариев, поскольку у нас иная тема), однажды признался в своей программе в удивительном факте. При том, что, как к нему ни относись, он профессионал и рационалист. Он рассказал, что его жена однажды заболела страшной хронической болезнью, от которой ее не могли излечить ни у нас, ни в Европе. Чтобы развеять ее дурные мысли, он повез ее в Тибет. И там она выздоровела за ночь, хотя ноги были покрыты страшными и вроде бы не излечимыми ранами. За ночь раны затянулись после того, как жена опустила записку с пожеланием выздороветь в особую урну в одном из храмов. Мясников сказал, что у него нет объяснения случившемуся.

Беда в том, что всякое излечение дается героине «Пугала» с большим трудом. Ее не задевают ненависть и оскорбления окружающих. Она их не замечает. Она вообще в окружении людей, особенно на промороженных улицах, ведет себя как аутист. Но ее выворачивает наизнанку каждое излечение. Она тратит собственные жизненные силы, обитая в загрязненной квартире, где давно не было уборки, а на полу извечно лежит ссохшаяся дохлая мышь.

Кадр из фильма «Пугало»
Кадр из фильма «Пугало» © Bonfire Productions

Ей дают деньги за помощь — те же полицейские, прося: только купи продукты, не покупай водку. Но она покупает именно бутылку водки. Без нее ей не выжить. Но и с бутылкой — тоже. В какой-то момент ее истерзанный организм перестает принимать водку — та льется обратно. Но она упорно добивает-допивает каждую проклятую бутылку.

При этом она зачастую заходит в кочегарку, где у нее тоже есть свой уголок, а молчаливый кочегар ей сочувствует. Не знаю, вправе ли я проводить параллель, но мне кажется, что этот кочегар заимствован из одноименного фильма Алексея Балабанова. Тот ведь тоже был якутом, при этом героем Афганской войны.

Разница, правда, в том, что фильм «Пугало» и снят-то на якутском, и в кинотеатрах идет с субтитрами.

Очень хороша сцена без монтажа, когда героиня объясняет кочегару причину своих боли и алкоголизма. Все еще пытаясь допить льющуюся обратно из глотки водку. Но мы не слышим слов из-за шума в котельной. А если бы и услышали, все равно бы ничего не поняли: диалог, повторяю, идет на якутском. Тут нам не дают перевода — и правильно. И без него все ясно. Это, кстати, называется искусством кино.

Заметно, кстати, что главные в Якутии — женщины. Это заметил в свое время и отразил в «Кочегаре» Алексей Балабанов.

Кадр из фильма «Пугало»
Кадр из фильма «Пугало» © Bonfire Productions

Помимо прочего, это операторски классно снятое кино. Например, междугородняя маршрутка пролетает по заснеженной дороге, оставляя на экране-камере туманный снежный отпечаток. Или: во время очередного излечения на экране возникает фактически кадр в кадре: его производит отражение в зеркале.

Последнее, что хочу отметить, чтобы уйти от сюжета, не разглашая его точное содержание: героиня такова еще и потому, что у нее личное горе. Но в подробности вдаваться не стану. Захотите — узнаете.

Пора сказать о самом по себе феномене якутского кино, о котором у нас до сих пор не ведают, поскольку государственные телеканалы раскручивают лишь те фильмы, которые можно назвать патриотическими (прежде всего, псевдоисторические. Еще Герцен, которого можно назвать нашим первым политическим оппозиционером — не революционером, именно оппозиционером — заметил, что в России ради подъема патриотических чувств постоянно улучшают не будущее, а прошлое).

В Якутии с 1990 года существует национальная кинокомпания «Сахафильм», создавшая за время своего существования, во что трудно поверить, более ста тридцати художественных и документальных картин на якутском и русском. Это больше, чем сотворили некогда успешные, но давно вкатившиеся в кризис студии, которые некогда можно было по-американски назвать мейджорами: имени Горького и Ленфильм.

Якутские картины завоевали массу отечественных и интернациональных наград.

У якутов, которых правильнее называть народом саха (слово «якут», похоже, придумали русские казаки, и местные от него стали отказываться), особые мифология и мировосприятие. Они считают, что у человека три души, а мир состоит из трех микровселенных. Это находит отражение в мистицизме саха-кино — при этом там очень любят снимать и фильмы жанровые: от комедий, боевиков и ужастиков до (псевдо-) исторических полотен. Эти жанровые фильмы почти не известны в России, потому что зачастую делаются исключительно для внутреннего проката в республике Саха.

Но, конечно, известность якутскому кино принесли прежде всего драмы, снятые так, словно зафиксирована сама жизнь. Еще недавно было принято уточнять: драмы в стиле датской «Догмы». Но сегодня, боюсь, даже новое поколение кинокритиков имеет слабое представление о том, что такое «Догма».

Многие эти драмы, как и «Пугало» поклонника скандинавского и исландского кинематографа Дмитрия Давыдова, от которого можно ожидать новых творческих откровений, безусловно относятся к лучшему авторскому кино. Без всяких скидок.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями