Перейти к основному контенту
ГАСАН ГУСЕЙНОВ О СЛОВАХ И ВЕЩАХ

Язык животных усложняется

Рим. Собаки ищут прохладу у фонтанчика в жаркий день
Рим. Собаки ищут прохладу у фонтанчика в жаркий день AFP/Tiziana Fabi

Говорят, язык животных усложняется. Трудно спорить с этим утверждением. Ведь животные, не только одомашненные, живут рядом с человеком и поэтому для выживания просто вынуждены понимать человека лучше, чем человек понимает их самих.

Реклама

Например, одичавшие бродячие собаки. Как-то очень поздней осенью я шел к станции и на пути мне попалась странная стая собак. Их было человек восемь. Почему я говорю человек, а не штук? Да потому что на некоторых из них были еще ошейники – и очень красивые, купленные когда-то людьми, так что когда-то эти собаки принадлежали кому-то, были членами человеческой семьи. Но вот оказались в стае, живущей в небольшом лесу между тремя дачными поселками и железной дорогой.

Собаки шли куда-то по делам, и наши пути пересеклись, причем я вклинился в их строй, а дальше мы следовали некоторое время в одном направлении. На меня оглянулась и встретилась со мной взглядом первая собака. Не проронив ни звука, она продолжала быстро идти вперед, две другие, которые были слева и справа от меня в тот самый момент, когда я вклинился в их строй, заворчали, но без рычания, и быстро обошли меня, устремившись за вожаком, потом меня, уже молча, обошли остальные собаки, и только последняя, как мне со страху показалось, самая крупная, неотступно следовала за мной и пристроилась к стае только после того, как я, прошагав метров четыреста в одном с ними строю, сошел с их пути. Я перестал слышать тяжелое дыхание пса-конвоира и, оглянувшись, увидел, как он остановился на распутье, внимательно заглянул мне в глаза и припустил за остальной стаей. 

Индия. Бездомные собаки у закрывшихся из-за пандемии магазинов в городе Гувахати
Индия. Бездомные собаки у закрывшихся из-за пандемии магазинов в городе Гувахати © AP/Anupam Nath

Пока я шел так с собаками, в голове у меня сложилось представление, что никакого зла мне они сейчас причинять не собираются, а страх, который я испытывал, был не инстинктивный, а какой-то головной: как и другие горожане, я начитался всяких сообщений о нападениях одичавших собак на людей. Но вот на уровне того, что в народе называют подсознанием, шел какой-то разговор. Непонятно с кем. Собаки были явно наевшиеся, и даже объевшиеся. Сначала мне показалось, что большинство — беременные суки на сносях. Но у этих сук между задних ног болтались такие membra virilia, что я сразу вспомнил грустное суждение Андрея Платонова: «По сравнению с животными и растениями человек по своему поведению неприличен».

В общем, я как-то расслышал в ворчании собак обращенное ко мне: «Топай, сука, своей дорогой, мы тебя не тронем». А последний пес, тот, что показался мне самым крупным, на прощание телеграфировал мне: «Кончай молоть ерунду, ехай себе в город, на занятия». А ерунду, которую я, действительно, молол, пока шел в собачьем ряду, он обозначил правильно. Где же, думал я, они так налопались? Шкура на гладкошерстных ну прямо лоснилась. И я вспомнил, что недавно у соседей, в неосторожно оставленные открытыми ворота ушли со двора две старые собаки, никогда не покидавшие этого большого участка.  Собаки ушли и не вернулись. «Неужели они их сожрали?!»—- подумал я на стаю.

У меня с этими соседскими стариками была своя дружба. Несколько лет назад, пока был жив мой пес, соседские собаки вечно облаивали его с той стороны забора, а когда выходил я один, тоже всегда немножко лаяли для порядка. Но после того, как собака моя умерла, соседские старики перестали на меня лаять. Они подходили к забору и молча смотрели на меня. Сначала я подумал, что это у них пройдет, но так было до самого их печального конца. В наших отношениях появилась сложность сопереживания, о которой я подумал, когда шел и раздумывал, чем же или кем же так наелись эти восемь упитанных животных в конце ноября 2018 года.

Расскажу о случае с двумя собаками, которые жили преимущественно во дворе. Одна, сучка по странной для ее внушительных размеров кличке Мышка, была страшно нервной, и ее приходилось забирать в дом в грозу, а зимой они с Рексом, жили — каждый в своей утепленной будке — во дворе. В праздники, например, на новый год, они были в доме, потому что Мышку пугали взрывы петард, раздиравшие небо по всей округе. Плохо воспитанные здоровенные Рекс и Мышка не терялись среди гостей, требовали внимания, ласки и съестного. Казалось, никто не в состоянии их успокоить. Но однажды произошло чудо. В гостях у нас был мальчик, которому было тогда лет 11–12, и вот он подошел к собакам, простер над ними руку и, кажется, даже ничего им на человеческом языке не сказал. А, может, и сказал: в комнате стоял такой шум, что я бы и не расслышал. Но зато я увидел, как Рекс и Мышка, никогда не подвергавшиеся никакой дрессуре, легли на ковер и замерли. Потом они встали и вышли из комнаты. Не знаю, что это было. Мальчик тот вырос и сейчас учится в университете на ветеринара. Этот студент будет и отличным врачом, и ученым, который продвинет науку общения людей и животных.

Филиппины. Житель Манилы в маске у граффити с двумя собаками
Филиппины. Житель Манилы в маске у граффити с двумя собаками © AP Photo/Aaron Favila

Не одно столетие умные люди пишут о человеческом обществе, выбирая объяснительной моделью для этого общества то сложный пчелиный улей, как у Мандевиля, то примитивный скотный двор млекопитающих, как у Оруэлла, то изготовление из собаки человека, как у Булгакова. Но есть и особая порода людей, которые считают себя начальниками над человеческим обществом. Это общество начальники считают большим и нуждающимся в управлении животным. Общество, кажется этим людям, будет тем счастливее, чем проще будут отношения между ними, хищниками, и управляемыми травоядными. Так львам может показаться, что это они управляют стадами буйволов или антилоп гну. Но язык управления нельзя упрощать до бесконечности. Львы внушают буйволам, что с каждого водопоя травоядные должны уплатить львиному прайду свою хабару — живой мясной налог. Но буйволы иной раз отказываются быть хабаровцами для львов и вытаптывают львиный прайд до последнего детеныша. Травоядные млекопитающие не становятся хищниками, но ведь львы не оставили им другого выхода. Страшна бывает гибель львов и львят под копытами и на рогах буйволов в саванне. Так что не одним только голодом, не одним только инстинктом, не одной только покорностью судьбе держится язык общения животных.

Танзания. Львица в национальном парке Тарангире
Танзания. Львица в национальном парке Тарангире © AP Photo/Jerome Delay

Когда Рекс остался один, я, не наделенный сверхчувственными способностями, столкнулся однажды с необходимостью взять у собаки кровь на анализ. Приехал ветеринар. В доме были и еще люди. Но удержать собаку было невозможно. Даже намордник нацепить не удавалось. Тогда я лег на пол так, как на боку, отдыхая, лежат и собаки, и кошки. Увидев это, Рекс, больной и несчастный, но все еще крепкий старик, улегся возле меня, как щенок, как детеныш, позволив мне положить руку себе на передние лапы, и — захрапел. Это было загадочное явление: мгновенное погружение здоровенного пса, взволнованного появлением незнакомого грозного ветеринара, и еще минуту назад рычавшего на всех, в глубокий сон. Ветеринар вколол свою иглу, Рекс только вздрогнул и недовольно буркнул, но продолжал спать. Так продолжалось еще минуты две-три, но стоило мне отстраниться, как пес встрепенулся, вскочил на ноги и ушел в другую комнату. Потом, на всем протяжении смертельной болезни, он приходил ко мне и уговаривал прилечь рядом с ним, или, на худой конец, дать ему полежать на моих ногах или под ногами, когда я садился в кресло читать или за стол обедать. Запах псины уже перебивался зловонием раны, но Рекс каким-то образом сумел научить меня отвлекаться от этого непосредственного ощущения. На своем языке он передавал мне микроскопические сигналы — звуком, стуком когтей по полу, движением ушей или хвоста. Это были сигналы усложнения его картины мира. Ему было неловко, что он, еще несколько недель назад — страж, обходивший участок вдоль забора и облаивавший собак и воображаемых злоумышленников, мой защитник и друг, впал в такое жалкое состояние. Рекс сообщил мне даже, что давно простил мои длительные отлучки. Когда он в последние дни утратил способность пить, доктор сказал, что мучить собаку больше нельзя. Мы стояли во дворе. Рекс лежал на траве, совершенно обессиленный, я подошел к нему. С огромным трудом он наполз спиной мне на ноги и с благодарностью посмотрел на ветеринара. Тот вколол снотворное, и Рекс, даже не вздрогнув, в последний раз уснул, придавив мои ноги к земле. Когда сон стал совсем крепким, а собака перестала чувствовать прикосновения, я вызволил свои стопы из-под его спины, а доктор сделал ему последний укол в сердце.   

Пес мой и сейчас то и дело приходит в мои сны, иногда — наделенным даром речи, что во сне вовсе не кажется мне удивительным, или куда менее удивительным, чем безмолвие людей, заведомо наделенных даром речи.

  

 

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.