Комментарий

«Работа по трусам» обнулила слово 2020 года

«Гульфиковая часть трусов» указана стрелками. Акция в Санкт-Петербурге
«Гульфиковая часть трусов» указана стрелками. Акция в Санкт-Петербурге REUTERS - ANTON VAGANOV

Приятно быть важным человеком, пусть и по такому маловажному поводу, как выбор «слова года». В начале декабря я честно предупреждал коллег-журналистов, что выбирать слово почти за месяц до окончания этого безумного «двадцать-двадцать» легкомысленно и вредно. И ведь как в воду глядел.

Реклама

Даже такое потрясающе емкое и красивое «обнуление» явно отошло на второй план после живого разговора, который человек, широко известный по кличкам «фигурант» и «блогер», а ныне еще и начинающий пранкер Алексей Анатольевич Навальный провел с предполагаемым сотрудником ФСБ Константином Борисовичем Кудрявцевым. По ходу разговора мне показалось, что наша льдина, оставшаяся от СССР, расплачивается в натуре за все свои ранее рассказанные анекдоты. На новом русском это называется ответкой, которая прилетает, как бумеранг, и впивается в горло, как отвертка. Вот и сейчас все по старому анекдоту.

Знатный одесский портной Фима говорит мечтательно: «Если б я был царем, я бы жил еще лучше, чем царь!»

— Фима, как это возможно? Почему?

— Так я б еще подшивал!

В России вместо портного царем посадили чекиста. Царская жизнь — дело хорошее, но скучное. А чтобы жить интересно, надо проводить спецоперации. Каким он был чекистом, мы не знаем, но очевидно, что самостоятельные спецоперации ему в советское время не доверяли, и на царском троне он решил развернуться. Подумал, мол, раз я стал царем, то, очевидно, я гений. А все те завистники, которые не разрешали мне в КГБ спецоперации проводить, вот прямо сейчас будут посрамлены. Так они начались, спецоперации эти. Очевидно, многие удались. От Большого Москворецкого Моста до донецкого аэропорта имени Сергея Прокофьева полегла туча народу. Но всем обидно. Ему обидно, что никто не знает подлинного размаха безнаказанных злодейств. А изумленной публике обидно, что все их доказательства отвергают с порога, и приходится следить за проговорками. Например, слова царя — «Кому он нужен-то? Если бы уж хотели, наверное, довели бы до конца», – это ж признание успеха его подчиненных и даже сдержанное самохвальство. И — заявка на фразу года двадцать-двадцать в России. Напоминание, что, дескать, обычно-то мы спецоперации доводим до конца, только в редких случаях что-то идет не так — со Скрипалями, с Навальными.

Пристало ли царю обращать внимание на столь ничтожных оппонентов? Что мы понимаем в царской жизни? Царю, может, нравится немножко подшивать, я извиняюсь, или организовывать большую прямую линию с агентами Петровым и Бошировым. И теперь вот и восьмерку рысаков-чекистов-отравителей берет под защиту:

«А что, мы не знаем, что они локацию отслеживают, что ли? Наши спецслужбы хорошо это понимают и знают это. И знают сотрудники ФСБ и других специальных органов и пользуются телефонами там, где считают нужным не скрывать ни своего места пребывания, и так далее. Но если это так — а это так, я вас уверяю, — это значит, что вот этот пациент берлинской клиники пользуется поддержкой спецслужб, США в данном случае. А если это правильно, тогда это любопытно, тогда спецслужбы, конечно, должны за ним присматривать. Но это совсем не значит, что его травить нужно. Кому он нужен-то? Если бы уж хотели, наверное, довели бы до конца. А так жена ко мне обратилась, я тут же дал команду выпустить его на лечение в Германию, в эту же секунду.

Есть одна вещь, на которую в широкой публике не обращают внимания, но она имеет значение, а именно: этот трюк заключается в том, чтобы напасть на первых лиц. И, таким образом, для тех, кто это делает, таким образом, подтянуться до определённого уровня и сказать: вот обратите внимание, мой партнёр – это вот этот, и я такого же калибра человек. Относитесь ко мне как к человеку такого, общенационального масштаба. Это известно, во всём мире применяется этот трюк политической борьбы».

Вот и получается, что не ковид и пандемия, и даже не обнуление и «живе, Беларусь!», а под самый конец года совсем другие слова просятся в слова года. Опять, я боюсь, членам жюри собираться. Вот, к примеру,

пациент берлинской клиники

Какое дивное словосочетание! Какая обидная ответочка прилетела ко всем нам за «мочить в сортире», за бабушку, так и не ставшую дедушкой, за «контрацептивы» – белые ленточки оппозиции, за хохоток «да кому он нужен». За вот это вот всё. За «Анчар» Пушкина. Тьфу, наваждение какое-то. В это же просто невозможно поверить. Логику недоверчивых россиян давно сформулировал Антон Павлович Чехов: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда».

Оказывается, может. И вот вам доказательство. Под самый конец года говорящая агентурная клоака доболталась до трусов. Можно было бы поверить в фейк, провокацию, в придуманных чекистов-химиков. Но два-три слова все-таки выдают подлинность происходящего.

Нюансы и трусы

Кудрявцев: Там были вещи. Они мокрые какие-то были. Были вещи, соответственно, то, что было там… костюм там, эти трусы, носки там, маска. Футболка, соответственно, да.

Навальный: Все вещи обрабатывали?

Кудрявцев: Нет, сначала не все. Сначала, там, основные. Костюм там, трусы. Вот это все. (неразборчиво) Когда коробку принесли, мы уже… почти… ну все, все обрабатывали в последний раз.

Навальный: Хорошо, а скажите мне, какой предмет одежды… На какой предмет одежды главный был акцент? У нас самый рискованный в теории предмет одежды какой?

Кудрявцев: Ну, трусы.

Навальный: Трусы.

Кудрявцев: Рискованный в каком плане?

Навальный: Ну, где могла быть максимальная концентрация.

Кудрявцев: Ну, трусы.

Навальный: В каком месте трусов… Это внутренний шов, наружный шов, прилегающий куда? Потому что у меня тут по этому поводу блок вопросов. Я это с Макшаковым буду обсуждать, но мне нужна ваша информация тоже.

Кудрявцев: Ну, по внутренним работали. Ну, по крайней мере, там обработка была.

Навальный: Ну вот представляете себе трусы? Да? И в каком месте есть самая…

Кудрявцев: (неразборчиво) Это где паховая часть.

Навальный: В паховой части трусов?

Кудрявцев: Ну, гульфик так называемый… Там швы такие есть, вот по швам…

Навальный: Так, погодите, это важно, сейчас, секунду. Кто передал информацию о том, что должна быть обработана гульфиковая часть трусов?

Кудрявцев: Я предполагаю. Сказали работать по трусам, по внутренней части.

Кому-то смешно, граждане. Но тут человек, которого по невероятному стечению обстоятельств не убили, разговаривает со своим несостоявшимся убийцей, который эти самые яды сперва намазывал, а потом смывал, чтоб за руку не поймали.

Навальный: «Внутренние швы»... Ща, пишу… «внутренние швы трусов»… Окей, значит, серого цвета трусы? Цвет трусов какой, не помните?

Кудрявцев: Ну, синий был.

Навальный: Синие…

Гульфиковая часть трусов

Раньше, когда Фима наш еще не был царем и не подшивал на царском досуге, только немногочисленные его подмастерья знали о наличии у трусов «гульфиковой части» (про сам-то гульфик нам еще Николай Лесков в позапрошлом веке объяснил). А теперь и слово «гульфиковый» знает вся Россия. Исполать тебе, правдивый и свободный русский язык!

У ФСБ задержали режиссера Виталия Манского . Он держал в руках семейные трусы синего цвета.

Опубликовано Tatiana Zaitseva Вторник, 22 декабря 2020 г.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями