ГАСАН ГУСЕЙНОВ О СЛОВАХ И ВЕЩАХ

Языки маленьких народов

Корней Чуковский. Письмо Ноэми Гребневой. 1964. Из архива М.Н.Гребнева.
Корней Чуковский. Письмо Ноэми Гребневой. 1964. Из архива М.Н.Гребнева. © Archive

В середине 1960-х годов Советский Союз переживал как бы вторую оттепель. Первая, которая могла бы стать серьезной, если бы сразу после смерти Сталина общество начало очищаться не только от «культа личности», но и от гораздо более опасного культа чекистской безличности, — на 1950-е. А вот вторая, совсем короткая, пришлась на первую половину 1960-х годов, когда общество сговорилось «черного и белого не называть». Даты окончания этой второй оттепели называют разные: для одних она кончилась с Новочеркасским расстрелом в 1962, для других — с вторжением советских войск в Чехословакию 21 августа 1968 года.

Реклама

Но о Новочеркасском расстреле советское общество толком так ничего и не узнало: только по миновании советской власти появились более-менее внятные публикации, но тут сказалось безразличие постсоветских угрюмцев, не желающих знать правды о своей бесславно закрывшейся родине, так что Новочеркасский расстрел по-прежнему — какое-то инопланетное событие для большинства россиян.

Но есть и еще более мелкие, еще менее заметные события прошлой жизни, о которых многим и вспоминать-то смешно, а они ведь тоже были сигналами. Кто-то скажет — смехотворными. Об одном таком микроскопическом сигнале я хочу поговорить сегодня.

В 1966 году в русском переводе вышла книга польского историка Зенона Косидовского «Библейские сказания». Лозунг времени тогда был ужасно смешной. Нас в школе заставили выучить эту ленинскую цитату наизусть классе в восьмом. «Коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество». И с Библией получилась такая странная штука. С одной стороны, Советский Союз были государством атеистическим. С другой стороны, в стране была разрешена церковь. И даже Библию печатали. Но, конечно, только для верующих с лицензией и для высокопоставленных чекистов. Для всех остальных она была полузапрещенной книгой. Сейчас в это трудно поверить, но придется.

А как же атеисты? Им нужно было получить что-то научное. Например, такой пересказ библейских сказаний, из которого недвусмысленного вытекало бы, что эта книга не об отношениях бога и человека, а просто приправленное чудесами историческое повествование. Например, горящий куст терновника — явление природы, с которым чуть ли не каждый день сталкиваются жители пустынь. Или манна небесная. Человек в древности был глуповат и не очень образован, просто не понимал простых природных явлений. Конечно, я упрощаю, но не сильно.

И вот в 1966 выходит Зенон Косидовский. Книгу расхватали, и в 1968 году выходит второе издание. Выпуск книги — дело месяцев и лет. А Шестидневная война, в ходе которой маленький Израиль разгромил коалицию арабских стран, поддержанную Советским Союзом, была, как можно судить из самого ее названия, довольно короткой. И как чекисты пропустили это второе издание, я даже объяснить не берусь. Помню только суждение одного соседа по «Аэропорту», который сказал, что книга Косидовского вредная и даже может раздуть и без того распространенный антисемитизм: «Вы должны понять, — говорил мне сосед, — простую вещь. Простому человеку ужасно обидно, когда то, что для этого маленького народа — всего лишь история, для него и для его единоверцев — священная история. Это ужасно, ужасно обидно. А мусульманам, наверное, и того горше».

— А как же атеизм?

— Да какой тут, к черту, атеизм!.. — отмахнулся сосед.

Получалось, в самом деле, что из «всех тех богатств, которые выработало человечество», с религией у советских оттепельников было больше всего трудностей. Это видно и сейчас, полвека спустя, а тогда только брезжило.

Начальство смутно понимало, что как-то надо людей приобщать к культуре и с надеждой смотрело на выживших в сталинские годы детских писателей. Корнею Чуковскому не то разрешили, не то велели создать книгу для детей по библейским сюжетам. Косидовский был как бы для взрослых, а Чуковский должен был собрать такую книгу для чтения. К работе над «Вавилонской башней» Чуковский привлек Ноэми Моисеевну Гребневу, известную друзьям и коллегам под домашним именем Мима. Раннее детство Мимы прошло в Берлине, и немецкий язык оставался в ее повседневном культурном багаже до конца дней. Мима Гребнева была женой поэта и переводчика Наума Гребнева, а по профессии — книжной художницей. «Вавилонская башня» была для нее Gesamtkunstwerk’ом — цельным художественным проектом. В книге нужно было простым словом, доступным ребенку, сказать об истории и вере одного малочисленного народа, по духовному следу которого пошли и языки куда более многочисленные.

«Вавилонскую башню» успели сдать в набор в конце 1967. И вот 22 января 1968 года «Вавилонская башня» подписана в печать. В ее составе: Каин и Авель. Моисей. Руфь и Ноэми. Но издательству «Детская литература» не суждено было выпустить книгу. Тираж ее был уничтожен КГБ, и публикации пришлось ждать еще двадцать лет. Но даже если бы книга пережила победу Давида над Голиафом — израильтян над арабскими соседями в 1967 году, она была бы запрещена после победы Голиафа над Давидом — стран Варшавского договора над Чехословакией.

Уж очень она была подрывной. В главке «Моисей» был, например, такой эпизод — второе возвращение Моисея с кратчайшей версией заповедей, полученных на Синае:

«И когда он наконец сошел с горы, люди увидели, что Моисей стал совсем седой. Притихли люди.

— Почему он белый? — крикнула маленькая девочка и подбежала к Моисею.

— Если ты будешь исполнять то, что здесь написано, не поседеешь раньше времени, — сказал Моисей. И стал читать заповеди. Их было десять.

1. БОГ ДЛЯ ВСЕХ ОДИН.

2. НЕ ПОКЛОНЯЙСЯ ИДОЛАМ.

3. НЕ ПРОИЗНОСИ ИМЯ БОГА НАПРАСНО.

4. ШЕСТЬ ДНЕЙ РАБОТАЙ, СЕДЬМОЙ — ОТДЫХАЙ.

5. ЛЮБИ ОТЦА И МАТЬ.

6. НЕ УБИВАЙ.

7. НЕ ИЗМЕНЯЙ: ЛЮБИ ВЕРНО.

8. НЕ КРАДИ.

9. НЕ ДОНОСИ И НЕ ЛГИ.

10. НЕ ЗАВИДУЙ».

Думаю, чекисты брежневского времени каждый пункт воспринимали как выпад против собственных инструкций и советской власти, державшейся на предательстве и доносе, на вере в идолов-дьяволов — от Сталина до Дзержинского, на воровстве и на зависти.

В архиве сына Мимы — переводчика Михаила Наумовича Гребнева — сохранилось письмо, которое Корней Чуковский написал своей соавторке:

«Дорогая Ноэми Моисеевна!

9ая главка «Моисея» непременно требует Вашего участия. Необходимо, чтобы манна сыпалась с неба, чтобы все это видели, никакие «инеи, возникшие незаметно ночью, здесь не годны. Зачем вносить реалистическую мотивировку — в сказку, в волшебную сказку!!!

Пожалуйста, обновите эту главку

Ваш

Корней Чуковский»

Миме Гребневой удалось сохранить и «иней», и «небо»:

«Много дней шли люди через пустыню. Кончились припасы, и люди были голодны. Есть было нечего.

Однажды утром кусты пустыни покрылись серебристым инеем. Удивились люди: откуда здесь иней?

Оказалось, что это крупа такая. Сунули голодные дети крупинки в рот — вкусно. Повеселели люди. Стали собирать в корзины и есть, а прозвали крупу „манной небесной“, потому что она с неба упала».

Не с неба, как манна небесная, на нас, подростков 1960-х, падали книги. Иногда мы знали, какие мытарства должны были претерпеть авторы и переводчики, чтобы книга поднялась к людям из самой закрытой на свете нашей советской издательской преисподней, но чаще оставались в неведении.

Для чего вообще так старались Гребневы и Чуковский, десятки других переводчиков? Почему им было важно вовремя принести книги, переведенные с языков маленьких народов, своему читателю?

А вот почему. Если вырастет поколение, для которого прервется цепочка таких книг — от скрижалей Моисеевых до вот хотя бы скромной детской «Вавилонской башни», — значит снова поживится мерзостью запустения нечистая сила. А маленькая книжка, переведенная с языка маленького народа, могла бы совершить чудо. Могла бы. Но не совершила. Она тоже опоздала на двадцать лет.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями