СЛОВА С ГАСАНОМ ГУСЕЙНОВЫМ

Старые добрые ценности постколониальной России

Манижа. Russian Woman - Eurovision 2021
Манижа. Russian Woman - Eurovision 2021 © screenshot Youtube

Манижа Сангин и ее песня «Русская женщина» для конкурса «Евровидение-2021». Филолог Гасан Гусейнов о двух Россиях, имперской и постколониальной, о ксенофобии и женоненавистничестве, обозленных и истосковавшихся по погромам малограмотных колонизаторах, о «шумном разноплеменном карнавале» и «новых глобальных русских именах», а также о «люксембуржской военщине» и пародийной песенке французского шансонье Сержа Генсбура, с которой певица Франс Галь в 1965 году победила на «Евровидении».

Реклама

Появилось новое русское имя — Манижа. Если бы мы искали для него современную рубрику, мы бы увидели, что есть в нем что-то поистине имперское — в хорошем, постколониальном смысле слова. Например, как в имени Мария. Оно, конечно, с веками стало и русским, но не потеряло, как мы знаем, и своего еврейского корня. Как имя Федот, ставшее вполне русским, не перестало быть в корне греческим — греческой копией еврейского Ионафана, а потом с него сделали и другие кальки — Богдана и Божидара, например. И у мусульман есть это имя, хоть и звучит оно по-другому.

Почему я говорю об имперскости этих имен? Да потому что и мировые религии, и некоторые национальные вероучения распространялись в больших империях вместе со строительством этих империй. Например, Российская империя создавалась захватами все новых и новых народов, которые в государственном теле ее могли существовать поначалу на птичьих правах, а вот культуру оплодотворяли по большей части без оглядки на то, кто какого рода-племени был.

В воспоминаниях Игоря Моисеева, создателя самого популярного советского ансамбля народного танца, есть эпизод, которым хореограф поделился в день своего столетия с «Российской газетой».

— Мою фамилию часто принимают за еврейскую, на самом же деле такие фамилии, как Моисеев, Абрамов, чисто русские.

Когда мы приехали в Биробиджан, на перроне нас встречала толпа людей с огромным плакатом: «Да здравствует наш Моисеев!» Биробиджанцы решили, что приехал знаменитый ансамбль во главе с евреем Моисеевым. Ко мне прибежал мой зам по хозяйству Михаил Евсеевич Волынский и с восторгом сообщил:

— Игорь Александрович! Они хотят сделать для нас большой банкет!

— Ну, банкет так банкет. Я очень рад.

С этим Волынский исчез и, как я потом узнал, разговорился с людьми, накрывавшими столы.

— Наверное, вы думаете, что Моисеев еврей? Он совершенно не еврей. Он русский.

Те вдруг всполошились:

— Как русский?! А мы думали, что еврей…

— Нет, он русский, но он ничего… очень рад, — попытался успокоить их Михаил Евсеевич, видимо, сообразив, что зря затеял этот разговор.

Но устроители не только не успокоились его заверениями, но, напротив, стали собирать со столов продукты и складывать их в корзины.

Волынский вернулся как в воду опущенный.

-Вы знаете, они не хотят давать банкет.

-А почему?

— Они узнали, что вы не еврей.

— Да? А кто же им сказал?

— Я сказал.

— Зачем же вы говорили… Ну, побыл бы немножко евреем. Хорошо бы покушали.

Так банкет не состоялся, потому что Моисеев не еврей».

Внимательный читатель советского времени, замечает, что юмора всей сцене добавляет еврейское происхождение «зама по хозяйству» Михаила Евсеевича. Больше того, если бы не упоминание именно М. Е. Волынского, весь эпизод легко было бы истолковать как антисемитский. Но он не более антисемитский, чем антирусский, или антифранцузский, или антирумынский. Ведь Моисеев — нормальный русский советский полукровка, с отцом-дворянином. Ну, вы помните, что дворян по большей части истребили, частью изгнали из СССР, частью проварили в рабочем котле. А мать его была француженкой, кажется, румынского происхождения, что на языке советских интернационалистов иногда означает «цыганка».

Так и Манижа — неожиданное, но, может быть, одно из последних российских имперских и одновременно первых новых русских глобальных имен. Сейчас пока что многим затруднительно признать новый постколониальный статус русских в глобальном мире, где они расселены по нескольким государствам: кому-то повезло быть русскими в странах Балтии или в Германии, кому-то в Украине, Беларуси или в Грузии. Помощь новой постколониальной России будущего неожиданно пришла с таджикской стороны постсоветского глобуса. Многие знают, что этноним «таджик» в постсоветских столицах за последние тридцать лет во многом перестал быть этнонимом, а использовался для обозначения (а иногда и самоназвания) самой бесправной категории гастарбайтеров-выходцев из Центральной Азии — независимо от настоящего их происхождения. Возможно, именно этим объясняется бешеная ксенофобская атака на Манижу из-под плинтуса — со стороны тех, кто оценивает человека по составу крови, текущей в его жилах. Или по разрезу глаз. Или по цвету волос. Или по цвету кожи.

Такие люди будут всегда. Но в советское время они бурчали тихо и высовывались редко — примерно так, как и сегодня попадаются немцы, которые всё никак не могут смириться с тем, что Генрих Гейне и Пауль Целан были не только великими немецкими поэтами, но еще и евреями, а писали на немецком языке о немцах, о Германии и даже о самом немецком языке — как о своем собственном.

И в советское время были люди, считавшие Пастернака и Мандельштама «русскоязычными» поэтами, потому что ну не могут евреи быть русскими, правда же? Этот неприличный в эпоху официального интернационализма дискурс мешал превращению СССР в Pax Sovietica, в новую империю. Но как только Советский Союз исчез, наднациональная миссия русского языка оказалась не под силу его носителям. Живой язык патриотам, как выражался А. И. Солженицын, невподым. И они снова начали анализировать состав крови, отделяя русских от нерусских. Тем временем, глобальное русское никуда не девалось, даже новые русские евреи, как их ни гнали и ни разоблачали, сохранили голос. Прежде часто стеснялись своего еврейства и прямо ненавидели в себе еврейство. Новые — не такие. Это — настоящие глобальные русские. Певцам это вообще свойственно — менять фокус своих современников на более резкий. Гандельсман или Рубинштейн — русские поэты метрополии, а, например, Борис Херсонский — русский, а теперь уже и немножко украинский поэт из Одессы: у него даже целых три этих ваших так называемых идентичностей. Нет, вру, четыре. Херсонский не только поэт, но еще и психиатр. И в недалеком будущем ему (не ему лично, а его стихам), может быть, придется помогать ныне безумному читательскому большинству врачевать коллективную психею. По моим многолетним наблюдениям, к врачам с еврейскими фамилиями русские пациенты всё еще записываются бойчее. Возмутительный сионизм какой-то, но мы и его сможем использовать во благо. Лишь бы помогло. Особенно женщинам. В атмосфере агрессивной маскулинности женщине приходится особенно туго. Особенно сейчас, когда государство российское признало за мужиками право на насилие в семье, а от семьи требует размножаться побойчей, чтобы противостоять «фертильности азиатов».

И неоткуда было уже ждать помощи русской женщине, но тут явилась Манижа. Сейчас не время жаловаться, что явилась она из мира попсы, фолк-рока и вообще со стороны ненавистного патриотам всех стран «Гейровидения». Вернее, отправится туда Манижа как представительница именно России.

Тем, кому интересна история этого популярного, вполне народного конкурса, возможно, будет интересна победительница 1965 года — француженка Франс Галь, исполнившая песенку «Восковая кукла, набитая отрубями», которую специально для конкурса в Неаполе написал анфан террибль французского шансона Серж Генсбур. Да, я ошибся: Галь выступала за Люксембург. Знали ли в тогдашнем СССР что-нибудь о Евровидении, сказать не могу. О Люксембурге — точно знали. Первые вырезки из советских газет у меня появились в конце 1960-х, а в самом начале 70-х я вырезал одну заметку за выражение «люксембуржская военщина». Стало быть, на конкурсе 1965 года Франс Галь представляла Люксембург с его военщиной. Но Генсбур написал пародию на попсу, ведь и сам конкурс наполовину пародийный, в нем побеждает клевое, веселое, прикольное с не слишком бьющим в глаза и в уши серьезным подтекстом. Только набитый опилками дурак ждет, чтоб на Евровидении пели Еврипида.

Серж Генсбур (слева), 18-летняя певица Франс Галь (в центре) и дирижер Ален Горогер 20 марта 1965.
Серж Генсбур (слева), 18-летняя певица Франс Галь (в центре) и дирижер Ален Горогер 20 марта 1965. AP - Guilio Broglio

И Манижа поглумилась над современным женоненавистничеством. Диапазон мизогинии широк — от щедрых мужчин, снисходительно доказывающих, что наша галантность и нежная улыбка — залог врожденного гинекофильства, до женщин-гинекофобок, то повторяющих, как же им неприятно, когда в них видят «только женщин», то кисло замыкающих уста, когда вспоминают, что и муженек-то их поколачивает, и на службе кое на что намекают, забывая, что оне — кандидат химических наук, а вовсе не «аппетитная бабенка».

Но все это меркнет, когда женщина оказывается таджичкой! Пускай «только наполовину». Грудью бросились мужички на защиту своей родины от нового татаро-монгольского ига. Да как она посмела произнести и записать сами эти слова RUSSIAN WOMAN, не будучи русской по крови, по традиционной и религиозной культуре, по разрезу глаз?

«Тот факт, что этнически не имеющая вообще никакого отношения к русским М.Д. Сангин («Манижа»), говорит по-русски и прожила в России какое-то время, само по себе, никаким образом не делает её русской, не даёт оснований для её национально-культурной идентификации как русской женщины (признания третьими лицами, из которых здесь юридически значимо признание именно русскими людьми) или самоидентификации её как русской женщины. То есть в отношении именно этого конкретного – абсолютно внешнего, адгерентного по отношению к русским людям – человека, в принципе, невозможно (нет никаких юридических и фактических оснований) обоснованно говорить о какой-либо шуточной самокритике или самоиронии, что-либо о вскрытии, отражении, «вышучивании» «своих же недостатков» посредством использования создаваемого ею сценического образа «русской женщины».

О чем это написали 16 марта 2021 доктора психологических и юридических наук? Текст песни и манера исполнения не нуждаются ни в снисхождении, ни в поиске между строк какой-то философской глубины. Но почему на клип Манижи снялись с лежбищ такие косматые особи, в само существование которых даже трудно было поверить. Не будь их, возможно, и обычный слушатель и читатель не обратил бы внимания на этот крик души:

Поле, поле, поле, я ж мала
Поле, поле, поле, так мала
Как пройти по полю из огня?
Как пройти по полю, если ты одна?
——
А-а-а, ждать мне чьей-то ручечки, ручки?
А-а-а, а кто подаст мне ручку, девочки?
Испокон веков, с ночи до утра, с ночи-ночи
Ждём мы корабля, ждём мы корабля очень-очень
Ждём мы корабля, ждём мы корабля, ждём мы корабля
——
А чё ждать? Встала и пошла
Хэй, хэй
Every Russian woman needs to know (Ха, ха)
You’re strong enough to bounce against the wall (Эй, эй)
Каждая русская женщина обязана знать
Ты достаточно сильна, чтобы проломить любую стену (Эй, эй)

Шо там хорохориться? Ой, красавица
Ждешь своего юнца? Ой, красавица
Тебе уж за тридцать, алло, где же дети?
Ты в целом красива, но вот, похудеть бы
надень подлиннее, надень покороче
——
Росла без отца, делай то, что не хочешь
Ты точно не хочешь? (Не хочешь, а надо)
Послушайте, правда, мы с вами — не стадо
Вороны, прошу отвалите-е-е
Теперь зарубите себе на носу
Я вас не виню, а себя я чертовски люблю

Борются, борются
Все по кругу борются, да не молятся
Сын без отца, ночь без отца
Но сломанной family не сломать меня, а
Эй, русский женщин (Ха, ха)
Давай, голосуй за меня (Хэй, хэй)
Don’t be afraid (Don’t be afraid)
Не бойся (не бойся)

Борются, борются
Все по кругу борются, да не молятся
Сын без отца, ночь без отца
Но сломанной family не сломать меня…

Не так радикально, как у Некрасова, т. е. без скачущего коня и горящей избы, но — самостоятельная, да уверенная в себе, да любящая себя такой, какая она есть, да не желающая обслуживать какого-нибудь султана-двоеженца — даже такого, который обеих тещ содержать будет (ах, вы не знали, что у нас узаконено многоженство? что оно не только в потешной песенке «Если б я был султан, я б имел трех жен…»?), Манижа заставила своих ненавистников выступить с поистине дивными заявлениями и прямыми угрозами погромов:

«Аналогично обладают юридической и фактической ничтожностью любые заявления отдельных лиц (тем более, опять же из числа не имеющих никакого отношения к русским, да даже и из числа отдельных русских), что им сценический номер М.Д. Сангин (Манижи) «Russian Woman» субъективно нравится.

Совершенно определённо, ответные чувства оскорблённого возмущения, негодования, реакции протеста на столь явное жестокое оскорбление, дисфорическое денигративное уничижение русских женщин могут прогнозируемо привести (к сожалению, с весьма высокой степенью вероятности) к ответной негативной реакции в отношении (расширительно) всей этнической группы таджиков и, даже более широко, представителей среднеазиатских народов. Тем самым, этот ролик активно и реально провоцирует и возбуждает религиозную и национальную ненависть и вражду между русскими людьми и указанной этнической группой.

Более того, учитывая этноконфессиональную принадлежность композиторов музыкального сопровождения этого (исследуемого в настоящем заключении) сценического номера (Ори Авни и Ори Каплан) сценический номер М.Д. Сангин (Манижи) «Russian Woman» объективно направлен так же и на дестабилизацию русско-еврейских и христианско-иудаистских отношений, провоцирует и возбуждает религиозные и национальные рознь, ненависть и вражду между русскими и евреями.

И государство никак не может, не вправе попустительствовать созданию таких условий».

Встали и разглядывают друг друга две России. На сцене, по слову Афанасия Фета, «шумного разноплеменного карнавала» — постколониальная, сильная, уверенная в себе, живая свободная женщина. В вахтерской будке — истосковавшийся по погромам и по руководящей роли малограмотного колонизатора, обозленный на мир член «сломанной family» из этой самой песни Манижи. Остается загадкой, как скромный поэтический текст вызвал к жизни поистине грандиозный памятник современной русской юридической мысли из-под перьев докторов юридических и психологических наук, профессоров И. В. Понкина и В. И. Слободчикова.

Кстати, советскую версию песни-победительницы «Евровидения» 1965 года исполнил Муслим Магомаев. Правда, песенка утратила музыкальный темп и подтекст оригинала, к тому же мужской голос придал сочинению Сержа Генсбура в толковании Леонида Дербенёва назидательность: дескать, поменьше фальшивого буржуазного макияжа, побольше души и личного обаяния нашего человека.

А личного обаяния Маниже не занимать, на то она и рашн вумин.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями