Интервью

Михаил Лобанов: В российском обществе есть запрос на настоящую низовую политику

Михаил Лобанов. Фото из профиля в Фейсбуке
Михаил Лобанов. Фото из профиля в Фейсбуке © facebook.com/mlobanov84

Один из самых популярных кандидатов на прошедших думских выборах Михаил Лобанов уверенно побеждал в своем избирательном округе. Однако после объявления результатов электронного голосования ситуация кардинально изменилась. В интервью RFI Михаил Лобанов рассказал о том, какие технологии используются в России против оппозиционных кандидатов, и о том, как он видит свою дальнейшую жизнь в политике.

Реклама

Баллотировавшийся от КПРФ Михаил Лобанов до конца боролся за голоса своих избирателей и сейчас продолжает эту борьбу, оспаривая в суде результаты прошедших выборов. 16 октября доцент МГУ, ученый-математик Михаил Лобанов опубликовал подробный анализ электронного голосования по 197 избирательному округу Москвы. В докладе, подготовленном независимыми исследователями, аргументировано доказано, что единороссу Попову удалось обойти Лобанова только благодаря гигантским вбросам в электронном голосовании.

RFI: Как появился доклад, в котором вы и ваши коллеги подробно анализируете новые методы фальсификаций на выборах?

Михаил Лобанов: Буквально на следующий день после выборов появилось сообщество исследователей: программистов, специалистов по статистике и айтишников, которые анализируют информацию из открытых источников. По этим данным были обнаружены статические аномалии. Об этом говорят результаты голосований во второй половине дня в воскресенье, 19 сентября. По каким-то причинам чиновники, видимо, решили, что нужный им результат обеспечен, и тогда вбросы в электронном голосовании прекратились, и картина резко изменилась. Мы видим, что в течение шести часов за меня было отдано намного больше голосов, чем за «единоросса» Попова, причем их перевес сопоставим с результатом, который был на обычных участках для голосования. Объяснить это можно только вбросами, потому что не может быть такого, что сторонники «Единой России» массово голосуют только до обеда, а потом прекращают голосовать. Поэтому у нас есть основания считать, что в электронном голосовании мы победили по итогам всех трех дней голосования. Но кроме того, найдены аномалии двух видов, которые прямо указывают на конкретные механизмы фальсификаций. Этих механизмов, видимо, было несколько, что соотносится и с известной практикой фальсификаций обычного голосования на участках. Там тоже есть несколько приемов, таких как «карусели», непосредственно вбросы на избирательных участках, вбросы в надомном голосовании, и здесь, видимо, тоже к фальсификации электронного голосования подход был аналогичный — использовали сразу несколько способов влиять на результат, если вдруг какой-то один из них по каким-то причинам окажется невозможным, чтобы остальные не подкачали.

Отношение количества избирателей, изменивших голос с указанного кандидата (по горизонтальной оси) на иного кандидата, к количеству голосов за кандидата в итоговом протоколе. Скриншот из доклада М. Лобанова
Отношение количества избирателей, изменивших голос с указанного кандидата (по горизонтальной оси) на иного кандидата, к количеству голосов за кандидата в итоговом протоколе. Скриншот из доклада М. Лобанова © Отдел аналитики штаба Михаила Лобанова

Путем нехитрых вычислений и элементарной логики мы обнаружили большое количество избирателей, которых мы называем ботами, потому что считаем, что это ненастоящие избиратели, а фейковые аккаунты, их в нашем одномандатном округе было более пяти тысяч. Всего в нашем докладе мы нашли от 9300 до 9900 подозрительных голосов, которые могли быть вброшены. При итоговом разрыве в 8089 голосов между мной и Поповым это делает число аномальных голосов критическим. Это один механизм. Второй — это аномальные переголосования, то есть мы видим, что процедура переголосования могла нечестным образом использоваться на протяжении всех трех дней, но есть один момент, когда это очень заметно по частоте голосований и переголосований. С вечера субботы до позднего утра воскресенья графики голосований за кандидата от власти и за всех остальных кандидатов принципиально отличаются. Просто брали голоса за других кандидатов и искусственным образом переголосовывали за кандидата от партии власти.

В четверг, 21 октября, будет первое заседание по вашему иску в Пресненском суде. Вы в Москве не единственный кандидат, который выигрывал выборы, но после объявления результатов электронного голосования победителями оказались провластные кандидаты. Сколько еще кандидатов собираются оспаривать результаты выборов?

Насколько я понимаю, их больше 15, и это не только кандидаты от КПРФ, но еще и Анастасия Брюханова. Команда Брюхановой активно изучала и изучает тему электронного голосования, и с первых дней они стали указывать на нестыковки и позже открыто заявили о фальсификации электронного голосования. Поэтому они тоже обратились с иском в Пресненский суд с требованием отмены результатов выборов.

Вы не член КПРФ, но на выборы шли от этой партии. Лидер КПРФ Геннадий Зюганов после выборов общался с президентом Путиным. Он вскользь упомянул несовершенство электронного голосования, пожаловался на фальсификации в Брянской области, но по поводу вопиющей ситуации в Москве не сказал ни слова. Когда вы решили оспорить результаты выборов, поддержало ли вас руководство КПРФ?

С руководством партии не общался, а на уровне городского комитета КПРФ было решение — рекомендация всем кандидатам, несогласным с итогами выборов, подавать иски. Нужно сказать, что были переписаны результаты и по партийным спискам в Москве, то есть помимо одномандатных округов, КПРФ в Москве лишилось одного или двух мандатов. Кроме того, не могу не сказать и об уличной активности. 20 и 25 сентября на Пушкинской площади прошли акции протеста в знак несогласия с итогами выборов. К сожалению, власти на это ответили репрессиями — десятки людей получили повестки, штрафы, некоторые 10 суток ареста, в том числе и депутаты Мосгордумы, и юристы горкома КПРФ. Но насколько я вижу настроения в городском комитете КПРФ, там думают над вариантами продолжения протестной активности, ищут другие форматы. КПРФ открыта для взаимодействия с другими политическими силами и с кандидатами от других партий. Другое дело, что с их стороны не так сильно заметна активность. Может быть заметна только позиция Марины Литвинович. Все остальные пока заняты какими-то другими делами.

Насколько я понимаю, в самой КПРФ тоже существует несколько позиций: это и приверженцы, условно говоря, социал-демократических идей, и сталинисты. Есть ли единство в КПРФ на сегодняшний день в понимании задач?

Единства нет. Это большая такая многослойная организация. Совершенно точно можно сказать, что там есть люди, даже группы с разными взглядами — от лево-демократических позиций разной степени радикальности до очень правоконсервативных позиций. Но сказать, что они оформлены в крылья, в какие-то четкие организационные структуры, к счастью или к сожалению, нельзя. Внутреннее напряжение в КПРФ существует, потому что там есть разные центры притяжения, разные группировки среди руководителей, среди аппаратчиков, есть борьба за посты, за влияние — это, видимо, всегда было. Сейчас появляется еще одна линия напряжения, поскольку со стороны каких-то отдельных рядовых членов, со стороны низовых организаций и со стороны общества есть запрос на более радикальную риторику. Но с другой стороны, что, на мой взгляд, еще более важно — есть запрос на настоящую низовую политику, чтобы какие-то громкие заявления на уровне Госдумы или на уровне партии сопровождались активностью на местах, чтобы рядовым членам дали инструменты для реальной продуктивной деятельности в своих районах. Сейчас пока этого не происходит, деятельность КПРФ как структуры целиком заточена под выборы, которые будут идти почти каждый год.

От нескольких людей, которые живут в вашем избирательном округе и исповедуют либеральные взгляды, я слышала фразу: «Никогда не думал, что буду голосовать за кандидата от КПРФ, но в этот раз я буду голосовать за Лобанова». Почему вы решили пойти на эти выборы именно от КПРФ?

Здесь несколько моментов. В России ситуация такова, что практически невозможно пойти самовыдвиженцем на выборы. То есть формально это возможно, но требует сбора такого количества подписей и по таким правилам, что, по самым скромным оценкам, на это необходимо собрать 10 миллионов рублей! Это только для того, чтобы провести сбор подписей. Найти такие деньги в России может считаное число политических групп. Плюс собранные подписи избирком может под надуманным предлогом не принять, как это было сделано в случае с Романом Юнеманом. Поэтому если хочешь участвовать в выборах и дойти до бюллетеня, то нужно идти от партии. Дальше встает вопрос — от какой партии? Во-первых, я человек левых взглядов, поэтому мне объективно КПРФ ближе. С людьми из КПРФ я взаимодействовал предыдущие годы в профсоюзной и общественной деятельности, это с одной стороны. С другой стороны, мы вместе с моими единомышленниками в эти выборы ввязывались ради победы. В российских условиях на выборы нужно идти от КПРФ, потому что за эту партию голосует заметный процент людей — кто-то потому, что разделяет партийные убеждения, но многие рассматривают голосование за КПРФ как возможность выразить свое недоверие властям. Поэтому в Москве сейчас оптимальный вариант — это идти от КПРФ. Результаты выборов 21-го года это показали.

В ближайшее время у вас суд по итогам выборов. А что дальше?

Мы с моими единомышленниками сейчас думаем, как сохранить команду и тех людей, которые включились в нашу кампанию. Мы прорабатываем несколько направлений участия в политической и общественной жизни. Это будет связано и с местным самоуправлением, с муниципальными выборами 22-го года в Москве, а также с развитием и поддержкой ростков профсоюзного движения, университетского самоуправления, которые в России есть, но мы хотим работать над тем, чтобы они становились сильнее, и их становилось больше.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями