КЫРГЫЗСТАН ВЫБОРЫ

Политолог о выборах в Кыргызстане: «10 января не наступит конец политического кризиса»

Как за несколько месяцев Жапаров стал самым популярным политиком в стране, в интервью Русской службе RFI рассказал политолог Медет Тюлегенов.
Как за несколько месяцев Жапаров стал самым популярным политиком в стране, в интервью Русской службе RFI рассказал политолог Медет Тюлегенов. AFP/File

10 января в Кыргызстане проходят президентские выборы и референдум о форме правления. Главным претендентом на пост главы государства считается бывший премьер-министр Садыр Жапаров, вышедший из тюрьмы во время протестов в октябре 2020 года. Как за несколько месяцев Жапаров стал самым популярным политиком в стране, откуда в кыргызском обществе возник запрос на «сильную руку» и выведут ли эти выборы страну из политического кризиса, в интервью Русской службе RFI рассказал политолог, старший преподаватель Американского университета Центральной Азии Медет Тюлегенов.

Реклама

RFI: Эти выборы стали продолжением октябрьских событий в Кыргызстане, когда из-за фальсификаций были отменены результаты парламентских выборов и ушел в отставку президент. Можно ли говорить, что эти выборы положат конец политическому кризису?

Медет Тюлегенов: Мне кажется, и референдум, и президентские выборы, назначенные на воскресенье, не закроют все эти вопросы, и даже поставят новые вопросы, которые будут продолжать раскручивать спираль кризиса. Хотя какие-то вопросы, конечно, закроются. Место ушедшего [президент Сооронбая] Жээнбекова сейчас будет кем-то занято по итогам выборов. И у нас будет хотя бы один легитимный, условно говоря, человек в ветвях власти. Потому что парламент во многом нелегитимным считается.

Но результаты референдума поставят новые вопросы. И этот вопрос конституционной реформы будет и в дальнейшем служить источником противоречий, нестабильности, неприятия. А это будет продолжать раскачивать ситуацию с точки зрения легитимности всего процесса. Поэтому 10 января еще не наступит конец этого политического кризиса.

Зачем вообще понадобилась конституционная реформа, и кто, в первую очередь, в ней заинтересован?

Изначально, во время октябрьских событий, конституционная реформа не стояла на повестке дня. Я был на площади 5 октября, и днем, и вечером, когда протесты были. Никто не говорил тогда на счет конституционной реформы, речь шла о нечестных выборах. Она появилась с подачи одного человека, Садыра Жапарова, который начал тогда активно закрепляться в политическом пространстве, и для него конституционная реформа стала одним из главных пунктов политического роста и подготовки к президентским выборам, и одним из главных пунктов его предвыборной программы. Логика в том, во всяком случае с его слов, что отсутствие каких-то формальных полномочий у президента мешает выстраивать вертикаль власти, отвечать за то, что происходит в стране.

И где-то это резонирует с [настроениями] многих граждан. Это желание сильной, жесткой, хозяйской руки всегда присутствует. Он [Жапаров] на этом хорошо сыграл. И в целом его тактика поведения, популистская, строится на том, что (как он считает) народ хочет услышать. Хочется вам жесткой руки? Пожалуйста. Хочется вам Курултай? Будет вам Курултай. И так далее. Но главное для него, конечно, это смена конституции и передача полномочий президенту. И особенно удачно это заходит в риторике: «посмотрите на нынешний парламент, до чего он довел страну!». И на этом противопоставлении он выстраивал всю стратегию.

А на самом деле какую роль играет сейчас парламент? Зачем они проголосовали за эти поправки в конституцию?

У нынешнего парламента странная ситуация и судьба. Многие из тех, кто сейчас сидит в парламенте, участвовали в октябрьских парламентских выборах, которые отменили, и они стали заложниками того октябрьского кризиса. И Жапарову удалось взять под контроль парламент, используя где-то прямой, где-то прикрытый шантаж, угрозы, собрать в одну кучу всех депутатов и заставить, во всяком случае большинство из них, голосовать так, как ему было нужно, в том числе и по вопросам конституционной реформы. Плюс, у Жапарова были ресурсы криминального и полукриминального характера и возможности давить с этой стороны. Фактически парламент превратился в придаток политического лидера Садыра Жапарова, как только он был избран этим же парламентом премьер-министром. Парламент во многом и до парламентского кризиса был таким придатком президента. Потом они привыкли к таким правилам игры и делали так, как им скажут.

Участники митинга в поддержку Садыра Жапарова в Бишкеке 8 января 2020 г.
Участники митинга в поддержку Садыра Жапарова в Бишкеке 8 января 2020 г. © AP Photo/Vladimir Voronin

Стоит ли ожидать каких-то протестов по итогам воскресного голосования, наподобие октябрьских событий?

Это маловероятно. Разве что в день голосования будут какие-то явные массовые нарушения, что тоже маловероятно. Потому что все, что могло быть нарушено, уже нарушено. И это было видно, другие кандидаты возмущаются, пишут жалобы в ЦИК. Но массового недовольства это не вызывает. Я не ожидаю каких-то серьезных массовых выступлений. Во-первых, потому что большинство населения и так проголосует за [Жапарова]. Те, кто потенциально против, для них формального повода тоже нет, чтобы выходить и протестовать. Некоторые запуганы, или в ситуации фрустрации. Они видят, что большинство населения в принципе поддерживает, и зачем тогда идти против воли какой-то части граждан? Такая ситуация снизит риск протестов.

Что изменилось в государственной и избирательной системе с октября прошлого года, что в результаты того голосования общество не поверило, а в этот раз готово поверить?

Состав ЦИК принципиально не изменился. Фактически, это те же самые люди. Один человек, правда, добровольно сложил полномочия — Атыр Абдрахматова, самая активная из них. Но остальные — это те же самые люди, которые из той кризисной ситуации попали в следующую. Но правила сильно не изменились, никаких законов не меняли. Единственное, отменили так называемую «Форму 2», когда граждане могли голосовать не по месту постоянной регистрации, а по месту фактического проживания. И поэтому на этих выборах, скорее всего, у большой части граждан не будет возможности проголосовать. Но не думаю, что это слишком изменит ожидаемый результат.

Почему тогда возросло доверие к избирательному процессу? Или это доверие лично к Жапарову?

Мне пока сложно сказать, есть ли доверие именно к выборам. К процессу агитации разное отношение. Видно, что у одного кандидата больше ресурсов, чем у всех остальных вместе взятых, — это и административный ресурс, и финансовые ресурсы, по поводу которых также у многих людей возникает вопрос: откуда такие деньги? И еще разные другие ресурсы, как я уже упомянул, полукриминального характера. Когда какие-то активные группы граждан начинают кому-то угрожать от имени этого кандидата, шантаж… В воскресенье будет видно, будет ли массовый подкуп голосов. Все эти вещи присутствовали и на прошлых выборах.

Женщина в селе Таш-Башат Нарынской области (24 км к юго-востоку от Бишкека)
Женщина в селе Таш-Башат Нарынской области (24 км к юго-востоку от Бишкека) © ASSOCIATED PRESS

Как объяснить такой взлет популярности Садыра Жапарова, несмотря на всю критику в его адрес? Кто его избиратели?

Это сложный феномен, его тяжело измерить, «пощупать». Критика [в использовании админресурса] звучит только от группы либерально настроенных граждан. А многим в обществе все равно, они этого не замечают. К тому же каких-то явных доказательств нет, никого за руку не поймали. И люди верят в него. Эта популярность во многом строится на запросе на какого-то мессию, который спасет и выведет нас всех из кризиса. И по стечению обстоятельств Жапаров появился в нужный момент и в нужном виде себя преподнес. Люди любят эту хозяйскую твердую руку, и поэтому такой запрос на президентскую форму правления.

Плюс это все еще строится на таких сантиментах антиистеблишмента. Люди во многом не любят действующую власть, не доверяют элите. И поэтому любое новое лицо воспринимается как «наш» против «них». Похожая ситуация с Трампом. Это такой новый тип политика, который будет «за народ». И люди стараются не обращать внимание на то, что этот же человек был и при Бакиеве на разных видных должностях, был частью истеблишмента.

Может быть, потому что его воспринимают еще как политического узника, у него были личные семейные трагедии. Пока он сидел, у него родственники умерли, и не было возможности даже на похоронах присутствовать. Это все вызывает такие симпатии.

Плюс октябрьский кризис создал такое «окно возможностей», не только общий фон, настроение, но и конкретные возможности для изменения политической ситуации. После 5 октября никто не был силен, чтобы мобилизовать и объединить. И Жапаров смог на фоне раздробленности остальных быстро, используя разные ресурсы, мобилизовать поддержку вокруг себя.

Совокупность всех этих факторов: ожидания людей, слабость оппозиции в целом, использование криминальных ресурсов — все это помогло ему буквально за десять дней превратиться из узника в исполняющего обязанности президента.

Можно ли говорить о каком-то разделении в обществе и по какому принципу: либеральные и националистические настроения, столица и провинция, север и юг?

С точки зрения голосования, когда дело касается президентских выборов, региональный аспект играет свою роль. Конкретная фигура на посту государства обостряет региональную идентичность. Но здесь интересный фактор, что он не совсем с севера, а с Иссык-Куля. Его соратник, Камчыбек Ташиев, который теперь глава ГКНБ, он — человек южный. Где-то разделение на городских и сельских сыграет свою роль. Потому что эти настроения антиистеблишмента, они больше в сельской местности присутствуют. И Жапаров отчасти это тоже пытался использовать в своей кампании. Этнического я не заметил, хотя, конечно, он больше апеллирует к кыргызоязычной части населения. Но понятно, что это просто бо́льшая часть электората.

Руслан Казакбаев — министр иностранных дел Кыргызской Республики с главой МИД РФ Сергеем Лавровым на встрече в Москве 23 октября 2020 г. (фото пресс-службы МИД РФ)
Руслан Казакбаев — министр иностранных дел Кыргызской Республики с главой МИД РФ Сергеем Лавровым на встрече в Москве 23 октября 2020 г. (фото пресс-службы МИД РФ) © ASSOCIATED PRESS
Внешний фактор играет какую-то роль в этих выборах? Позиция Москвы или Пекина? Есть ли у них интерес и возможности влиять на внутреннюю политику Кыргызстана?

Интерес есть, скорее всего, просто разный. У Китая просто интерес в стабильности и защите своих бизнес интересов. Хоть они и не очень большие, но есть какие-то китайские компании. И судя по встречам с китайским послом, понятно, что это важно.

Для России тоже важна, конечно, стабильность, а также демонстрация своей мягкой силы в том, что Россия может быть таким медиатором на постсоветском пространстве. Для России это важно было показать. Но, мне кажется, этот кризис с уходом Жээнбекова немного подорвал репутацию России. Тогда прислали [заместителя руководителя администрации президента РФ Дмитрия] Козака, чтобы он «разруливал ситуацию», но Жапаров пошел по-своему. Попытка медиации со стороны России не сработала. Эта напряженность в отношениях с Кремлем до сих пор остается, но, очевидно, будет как-то выправляться.

В целом для команды Жапарова внешние отношения остаются проблематичным вопросом. Когда были попытки собирать послов, то максимум треть удавалось собрать, и то это были не Россия, не западные страны. И когда Жапаров станет президентом, одной из главных задач для него станет выправлять ситуацию, во-первых, в вопросе имиджа страны на внешнеполитическом уровне, а, во-вторых, в практических двусторонних отношениях. Это будет одна из главных и сложных задач.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями