БЕЛОРУССИЯ / РЕПРЕССИИ

Анатолий Лебедько не поступился принципами

bymedia.net

6 апреля лидер Объединенной гражданской партии Беларуси Анатолий Лебедько вышел из СИЗО КГБ, дав подписку о невыезде. За три с половиной месяца заключения он не ответил ни на одно предложение чекистов поступиться принципами взамен на изменение меры пресечения.

Реклама

Освобожденный из СИЗО КГБ под подписку о невыезде лидер Объединенной гражданской партии Беларуси Анатолий Лебедько рассказывает о том, в чем его обвиняют, в каких условиях содержатся арестанты и как, по его мнению, обстоят дела в стане белорусской оппозиции.

Анатолий Лебедько: В бумагах, которые у меня на руках, фигурирует грозное обвинение, которое мне предъявлено. Оно не изменилось. Это – грозная 293-я статья: массовые беспорядки. Тюремное заключение от пяти до пятнадцати лет. Это значится и в официальном обвинении, которое я получил на руки и в постановлении об изменении меры пресечения - с содержания под стражей на подписку о невыезде.

Что касается моего статуса де-факто, я его оцениваю как «политический заложник», на которого существует персональный личный заказ с вершины власти.

«Максимум, куда можно втиснуть это нарушение, - говорит Анатолий Лебедько, - в Кодекс административных правонарушений».

Анатолий Лебедько: Участие – даже не организация – а участие в несанкционированном митинге и шествии. Это максимум 15 суток ареста. Но мне вменяют гораздо более серьезное нарушение по Уголовному Кодексу.

Естественно, ничего подобного я не совершал. И, проведя три с половиной месяца в СИЗО КГБ, я услышал только то, что за мной шлейф каких-то грехов. В греховности обвиняют следователи. Что совершенно абсурдно. Потому что юрист, следователь не может говорить о греховности того или иного человека, исходя из положений УК. Значит, все это – реакция на мою политическую деятельность, на то, что я делал все предыдущие годы. И кто-то под эту общую ситуацию решил наказать меня за старые грехи.

RFI: Напомню, что Анатолий Лебедько был доверенным лицом кандидата в президенты от ОГП на выборах, прошедших 19 декабря 2010 года. Сегодня он один из фигурантов уголовного дела о массовых беспорядках. Именно массовыми беспорядками белорусские власти называют акцию протеста, прошедшую вечером в день выборов в центре Минска. Лебедько был задержан в ночь с 19 на 20 декабря в своей квартире и с тех пор до вечера 6 апреля находился в СИЗО КГБ.

О своих впечатлениях об условиях содержания арестованных рассказывает Анатолий Лебедько:

Анатолий Лебедько: Что касается содержания, то надо очень четко представлять себе, что такое пенитенциарная система Беларуси. Это – осколок советской системы. Она осталась без изменений, там действуют старые порядки, а самое главное – цели и задачи.

Человек, переступивший порог СИЗО, т.е. еще до суда, уже оказывается лишенным многих прав. У него есть обязанности, но нет никаких прав.

В общем - вы не человек. У вас полная изоляция. Есть как бы право на переписку, но вам это просто не передают. С точки зрения цивилизованного человека в Европе - это нарушение. Либо, если вас водят в наручниках, перемещают как человека, приговоренного к смерти, - в этом нет никакой абсолютно необходимости.

Точно так же, как и нет никакой необходимости каждый день гонять на личные досмотры, заставлять раздеваться догола, глядеть им в рот и т.д. - формально такая процедура может быть. Но в случае, если человек делает что-то экстраординарное. Но человек нормальный, вменяемый, мера вины которого еще не определена судом – применять к нему меры психологического воздействия в грубой форме, с криком, с ударами палок, стрекочущими электрошокерами, - это, конечно, нарушение прав человека. И когда звучат угрозы возможной расправы с людьми, то это нарушение.

Надо менять всю пенитенциарную систему. И это, наверное, можно сделать, если всех т.н. депутатов Палаты представителей хотя бы на 10 суток поместили в эту «американку» в такие условия, то тогда мы бы понимали, что проблема огромная и касается не только «политических», о которых сегодня говорят. В таком положении находятся тысячи белорусских граждан. Я наслушался такого от тех, кто не занимается политикой и обвиняется в экономических преступлениях, что ну просто хочется кричать от этой проблемы.

RFI: Какие условия в камере?

Анатолий Лебедько: У нас в камере сначала были тяжелые условия. Комнаты очень маленькие - это и понятно, это тюрьма. Но когда она рассчитана на четырех человек, а там шесть, и двое спят на деревянных настилах, и еще надо найти, где и как их втиснуть.... в марте и в феврале уже было сколько мест - столько и людей. А в декабре и январе были перенаселенные комнаты.

Там давно не было ремонта. Если бы я был богатым человеком, я бы точно пожертвовал деньги на ремонт, чтобы там не было грибка и плесени, чтобы там можно было дышать. Даже если там находиться - даже при хорошем к тебе отношении, хорошем питании находиться в этом бетонном мешке год, - тебе обеспечены легочные заболевания. Потому что дышать все время этим воздухом... там всего два часа прогулки... это невозможно... Это уже проблемы со здоровьем.

С приходом туда «политических» изменились условия содержания тех, кто находился там ранее. Даже мне есть с чем сравнить. Если в марте каких-то серьезных проблем для моего морального состояния, для моего здоровья, настроения люди, находившиеся по ту сторону железной двери, не чинили, то в декабре-январе была совершенно иная ситуация. Фактически – чрезвычайное положение.

И управляла ситуацией не администрация, не постоянный персонал СИЗО, а «добрые люди в масках». Кто эти люди, какова их ведомственная принадлежность, неизвестно. Они там правили бал. Проходили регулярно личные досмотры «с вещами на выход», по лестнице вниз бегом, быстро раздеваться догола, осмотр, растяжка возле стены. Это могло продолжаться и десять минут и полчаса.

Температурный режим – там не было градусника, но люди спали там в одежде... Люди спали в шапках, перчатках... свет на ночь иногда не выключали, включали еще и дневной.... какое-то время некоторых людей перемещали только в наручниках. Это все было в январе. В марте этого всего не было. Отсюда естественный вопрос: что это было и почему? Понятно, что это было психологическое давление на людей, от которых ждали определенного типа поведения, определенных показаний, боязни, страха, их хотели унизить. Попав к этому молоху, люди вели себя по-разному.

RFI: Анатолию Лебедько предлагали писать покаянные письма, выступить с разоблачающими заявлениями взамен на освобождение из-под стражи, но, по словам лидера ОГП, никаких бумаг он не подписывал, и ни о каких заявлениях с его стороны речи быть не могло.

Анатолий Лебедько: Что касается перспективы, я не знаю, что будет через час или два. Я не собираюсь никуда уезжать из Беларуси, не собираюсь эмигрировать, независимо от того, что ожидает меня впереди.

Я готовлюсь пока к политическому процессу. И как к юридической процедуре.
Работаю с адвокатами, готовлюсь сам. Пока радуюсь тому, что я на свободе.
Самым серьезным испытанием для меня была неизвестность, никакой информации, только во второй половине февраля я начал получать письма родных и близких. Письма мне не передавались, информации практически не было. Ни газет... Независимую газету я получил только 1 апреля – «Народную волю».

RFI: Сегодняшнюю ситуацию в стане белорусской оппозиции Анатолий Лебедько называет «сложной и тяжелой», но не безвыходной.

Анатолий Лебедько: Потому что она подвергнута разгрому серьезному. И в то же время у оппозиции есть шанс. Она должна посмотреть на себя изнутри. Потому что перед президентской кампанией мы все были белые и пушистые, смелые, красивые, уверенные в себе, в своих силах. Сейчас ситуация оказалась не такой простой. И то, что было белым и пушистым, оказалось сегодня с темными грязными пятнами. Люди повели себя совершенно по-разному. Но в этом есть свои плюсы и свои минусы.

Сейчас у нас есть уникальный шанс для выработки дорожной карты для Беларуси. Я остаюсь сторонником того, что мы должны не только эмоционально говорить о том, что произошло, что было, но и сегодня послать ясный месседж и власти, и гражданам Республики Беларусь.

Он заключается в следующем: люди должны быть на свободе, а второй пункт – мы должны, наконец, впервые в Беларуси за долгие годы подготовить и провести выборы, а не политическую кампанию без правил. Вот это сегодня самое главное.

Если мы не сможем изменить законодательство и правоприменительную практику, это означает, что через два или четыре года в Беларуси будут новые политзаключенные, новые столкновения, новые проблемы с международным сообществом. Все будет, как и прежде. Возможно, будут только какие-то новые фамилии. Это должна понять и власть, и международное сообщество – тоже скорректировать свою стратегию, свою позицию по Беларуси и попробовать начать этот процесс именно сегодня, когда свежи еще воспоминания.

Перед 19 декабря власть говорила, что она строит красивое здание, выдающееся произведение, шедевр, лучшие скульпторы, лучшие архитекторы над этим поработали. Оппозиция говорила, что плохое здание, портит архитектуру. А после 19-го и спорить не о чем. Потому что мы все – и оппозиция, и власть стоим на руинах. Что бы ни было до 19-го. Поэтому - большая ответственность. Потому что за нами – страна. И если мы про это забудем, есть серьезная угроза для Беларуси, и ситуация сейчас экономическая такова, что она должна стимулировать и власти к какому-то реальному диалогу. Но и оппозицию.

RFI: Ваши пожелания понятны, но насколько это все реально?

Анатолий Лебедько: Действительно, есть соблазн, как у власти, так и у некоторых групп оппозиции сейчас, ничего не делая, что-то получить. Я думаю, что у власти есть большой соблазн сказать: ну хорошо, на следующих так называемых выборах, парламентских, давайте мы назначим кого-то из оппозиции, выберем четверых-пятерых неких людей из оппозиции, управляемых, и впустим в парламент и представим это как некий большой шаг вперед.

Это соблазн. Но он не решает ничего, ни одной проблемы. И очень важно донести это до власти. Оппозиция сама должна войти в тот же парламент, местное самоуправление, исходя из доверия людей, а не того, что кто-то определил сверху, что именно эти люди должны быть там.

И даже если сегодня по неким подсчетам власти, даже на время парламентской кампании или местной, получают оппозиционные кандидаты по 30%, то даже по ее подсчетам должны быть 30% оппозиции. Но их может быть гораздо больше. Поэтому надо уйти от соблазнов и ориентироваться на то, что на этот раз это не пройдет. Но нужны серьезные изменения. Конечно, это какие-то неудобства для самой власти, но если она хочет двигаться вперед, а не воткнуться в стену, то это надо делать.

Во власти появились люди – уж не знаю, насколько широка эта прослойка – которые понимают, что с помощью репрессий, силы можно какое-то время удерживать власть. Но бесконечно это не может продолжаться. Во-вторых, если все время махать кувалдой, то можно ведь вырастить другую оппозицию.

Нынешняя оппозиция, в подавляющем большинстве, по своей сути конструктивна. Никто не звал людей с топорами бить стекла. Сорок тысяч человек, вышедших на площадь, вышли не для того, чтобы толкаться возле дверей дома правительства. Это - сигнал власти, что люди хотят честных свободных выборов, хотят, чтобы во власти были те, кого выбирают они. А не те, кого назначает власть.

RFI: и видимо этим и была вызвана такая жесткая реакция?

Анатолий Лебедько: То, что произошло, это не какая-то решительность властей. Это, на мой взгляд, проявление страха. Я не понимаю логики властей, которые два года до этого работали с Западом, инвестировали в работу, многого добились.

И потом, все это в течение какого-то часа непонятных физических действий сами перечеркнули успехи, которые они реально имели. Невозможно это объяснить с точки зрения политической. Крайне сложно. Это руины, и это собственное поражение на самом деле. Это – пиррова победа. Потому что сегодня экономические проблемы будут только нарастать.

И если не искать компромисса внутри страны, оппозицию загонять в подполье, радикализировать ее, и тогда оппозиция действительно будет вынуждена звать уже не к диалогу, не к предложениям об изменении законодательства, о проведении выборов, но, наверное, к топору. Другой альтернативы просто не может быть.

RFI: После того, что случилось, вы полагаете, что осталась возможность приглашать власти к диалогу?

Анатолий Лебедько: Я думаю, что если мы начнем это обсуждать и предлагать через полгода, будет поздно. Пока свежи все эти раны, это выглядит естественно. Чем дальше будет уходить время, тем это, наверное, будет сложнее организовать.

Если здесь в экономике будет уж совсем плохо и начнет народ не только роптать, но и действовать, то появится большой соблазн и у оппозиции махнуть рукой на власть и опираться на выступления людей.

А сейчас такая ситуация, когда власть считает еще, что она сильна и контролирует ситуацию. Если она прогнозирует процессы на ухудшение, то она должна быть более гибкой, чем когда бы то ни было.
 

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями