Беларусь за неделю

В Беларуси отметили 1025-летие Крещения Руси

RFI/Elizaveta Dako

На прошедшей неделе Минск принимал эстафету празднования 1025-летия Крещения Руси. Насколько заметными в белорусском обществе были прошедшие торжества, почему большинство из них не почтил присутствием президент страны? Какова реакция на заявления Александра Лукашенко о необходимости реформы православной церкви?

Реклама

Торжества, приуроченные к 1025-летию Крещения Руси, открылись в Минске 29 июля крестным ходом. Накануне вечером в белорусскую столицу прибыли для участия в празднествах предстоятели сразу восьми православных церквей.
В Минске прошли два концерта под открытым небом. Первый из них состоялся на Замчище после Литургии, совершенной предстоятелями и иерархами поместных православных Церквей, и закладки памятной грамоты в основание древнейшего минского храма. Второй концерт прошел у стен храма-памятника в честь Всех Святых.

В Национальном историческом музее экспонируется выставка «В лучах веры христианской». В Национальном художественном музее – выставка трех икон из собраний музеев Полоцка, Гродно и Минска. В Музее современной белорусской государственности представлена фотовыставка «Пастырские визиты Святейших Патриархов Московских и всея Руси Алексия II и Кирилла в Республику Беларусь».
С 29 июля по 2 августа в минском храме-памятнике в честь Всех Святых и в память безвинно убиенных во Отечестве нашем был открыт доступ к Кресту Андрея Первозванного. Эта православная святыня постоянно хранится в соборе Патры на греческом полуострове Пелопоннес. Считается, что Крест исцеляет неизлечимо больных и дарит семейное счастье.

Примечательно, что большинство прошедших в Минске торжеств президент Беларуси своим присутствием не почтил.

29 июля Александр Лукашенко в специальном обращении поздравил православных христиан Беларуси с 1025-летием Крещения Руси и встретился со Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом, предстоятелями и представителями поместных православных Церквей, прибывшими в Минск для участия в торжествах по случаю 1025-летия Крещения Руси.

Во встрече с президентом Лукашенко, прошедшей в Белом зале храма-памятника в честь Всех святых, принимали участие: Блаженнейший Патриарх Александрийский и всей Африки Феодор; Блаженнейший Патриарх Святого Града Иерусалима и всей Палестины Феофил; Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл; Святейший и Блаженнейший Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II; Святейший Патриарх Сербский Ириней; Блаженнейший Архиепископ Новой Юстинианы и всего Кипра Хризостом II; Блаженнейший Митрополит Варшавский и всей Польши Савва; Блаженнейший Митрополит всей Америки и Канады Тихон; митрополит Мексики, Центральной Америки, Карибов и Венесуэлы Антоний (Антиохийский Патриархат); митрополит Филиппский, Неапольский и Фасосский Прокопий (Элладская Православная Церковь); митрополит Корчинский Иоанн (Албанская Православная Церковь); архиепископ Прешовский Ростислав (Православная Церковь Чешских земель и Словакии); Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Экзарх всея Беларуси Филарет; митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий; Митрополит Кишеневский и всея Молдовы Владимир; Митрополит Астанайский и Казахстанский Александр; Митрополит Ташкентский и Узбекистанский Викентий; управляющий делами Московской Патриархии митрополит Саранский и Мордовский Варсонофий; председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион; епископат Белорусской Православной Церкви.

В ходе встречи Александр Лукашенко, в частности, заявил: «Западная цивилизация переживает глубочайший кризис морали и духовности, в то время как Русская православная церковь играет особую роль в поддержании мира и согласия в обществе (…). Конструктивная позиция Русской православной церкви помогает гражданам сохранять верность единым историческим корням и добрым заветам предков».

Между тем, внимание аналитиков больше привлек другой комментарий президента. Беседуя с журналистами на стройплощадке минского аквапарка за несколько дней до торжеств, Лукашенко заявил, что является сторонником постепенного реформирования церкви, начиная от церковного языка и заканчивая продолжительностью служб. Церковь любой конфессии, по его словам, «должна идти рядом с обществом, не потакая недостаткам общества. Она должна бороться против них, но ни в коем случае не отставать от общего развития».

«Наша церковь не болеет той заразой, которой заболела церковь на Западе - и педофилия, и голубизна, и розовые, там черт знает что сегодня творится. Но заболевать мы уже начинаем. И я думаю, что православная церковь здесь, в том числе и с государством, недорабатывает. Мы можем потерять целое поколение молодежи».

Белорусский лидер назвал и конкретные реформы, которые он бы хотел провести в Православной церкви:

« …чтобы люди в церкви два-три часа во время проповеди или молебна стояли на ногах, нигде не присесть» и предложил сделать «длительные молебны, проповеди» «более краткими, компактными, более современными». Он также выступил против возведения церковью громаднейших храмов, а более уютных и не довлеющих над человеком. Не прочь изменить он и церковный язык.

О том, как в белорусском обществе отнеслись к заявлениям президента, насколько заметным событием в обществе стали торжества по случаю 1025-летия Крещения Руси, каковы взаимоотношения церкви и государства в Беларуси и почему тысячи белорусов отстояли в очереди по 12-15 часов, чтобы поклониться Кресту Андрея Первозванного, мы беседуем с белорусским историком Алексеем Браточкиным.

RFI:  На этой неделе в Беларуси отметили 1025-летие крещения Руси. Как белорусское общество восприняло это событие? Насколько заметным это событие было в обществе?

Алексей Браточкин:  Я бы начал с того, что в 1988 году, за несколько лет до распада СССР, праздновалось 1000-летие Крещения Руси. На тот момент это было нечто новое, свежее, что было призвано демонстрировать изменение атеистической политики коммунистического государства. Тогда казалось, что возвращение религиозности, церкви в общество является чем-то очень важным, тем, что церковь заслужила. Сейчас, когда мы празднуем 1025 лет после Крещения Руси, понятно, что возвращение церкви – это не только возвращение духовности (о чем говорили в 1988 году), но это еще и возвращение церкви как социального института, использование этого института государством, это союз между церковью и государством такого даже клерикального характера, если говорить о ситуации в России.

RFI/Elizaveta Dako

Скорее, этот праздник, который проходил в Минске, Киеве, показал не столько единение общества с собственно религиозной конфессией, сколько обнажил многие проблемы, весь социальный и политический контекст вокруг этого праздника.
Например, в Киеве, приезд Патриарха Кирилла сопровождался беспрецедентными мерами безопасности и антироссийскими протестами. В Минске такого не было. Но многие аналитики полагают, что православная церковь в Беларуси играет определенную роль. С одной стороны, очень много православных верующих, с другой стороны православная церковь подчинена Московскому патриархату и, возможно, является проявлением того, что называют «рукой Москвы».

RFI: Почему президент Беларуси не присутствовал на большинстве мероприятий, организованных в Беларуси по случаю 1025 лет Крещения Руси?

Алексей Браточкин: Думаю, что одна из причин – специфический характер белорусского режима. Для Александра Лукашенко конкурентов нет. И он не будет демонстрировать излишнюю привязанность к каким бы то ни было институциям – не столько конкурирующим, сколько тем, которые могли бы быть использованы в борьбе за власть, в политической борьбе. Думаю, что его отсутствие всего лишь обозначало, что православная церковь в Беларуси играет такую же роль, что и другие институты, которые должны подчиняться центральному властному институту – президентству.

RFI: На этой неделе многие аналитики заметили, что как подарок по случаю 1025-летия Крещения Руси, Александр Лукашенко преподнес свои предложения по реформированию православной церкви. Он высказался за изменение языка богослужений, за то, что в церкви нужно установить места для сидения, высказался за другие преобразования, которые, по его мнению, назрели… Какова ваша интерпретация этих высказываний и как, на ваш взгляд, они были восприняты в обществе?

Алексей Браточкин: Я вижу здесь две проблемы. Каким государством мы являемся, являемся ли мы светским государством, и насколько белорусы являются людьми верующими. По данным соцопросов, религиозность белорусов, в том числе православных, достаточно поверхностная. Нельзя сказать, что в Беларуси сейчас какой-то религиозный подъем, требования реформы церкви и т.д.
Скорее, Лукашенко своим предложением реформировать церковь показал, что для него, как, в общем, и для белорусского государства, многие вещи имеют не ценностный, а абсолютно инструментальный характер. Если, например, каким-то образом можно использовать церковь, то почему бы ее не реформировать и не использовать. То же самое можно сказать и о других возникающих вопросах, в которые вмешивается президент. В этом смысле такой инструментализм государственной политики, когда все, что угодно, может быть использовано, - это одна из черт современной Беларуси.

Что касается общества, то, мне кажется, что многие были в недоумении по поводу сделанных заявлений. По той простой причине, что Лукашенко высказал то, что в обществе особо не обсуждается. Здесь интересный момент, почему вообще эта инициатива появилась? У меня нет ответа на этот вопрос. Для меня смысл заключается в том, чтобы указать церкви свое место. Опять же показать, кто в доме хозяин.

RFI: Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл говорили в Минске о том, что православие – основа интеграции. Как белорусская власть использует церковь в своих политических целях?

Алексей Браточкин: Довольно сложный вопрос. И церковь, и государство используют друг друга. При этом понятно, что институт церкви и ее представители могут быть своего рода посредниками при решении каких-то политических вопросов. Точно так же, как решая свои политические проблемы во взаимоотношениях с Россией, Лукашенко может обращаться к авторитету ПЦ, к ее посредничеству точно так же, как он, решая свои проблемы с Западом, пытался наладить контакты с католической церковью.

Если же говорить об использовании ресурса церкви внутри государства, то для Лукашенко –политика, церковь и религия всегда нужны были ему как идеи, которые подчеркивают некую духовность, духовный стержень проводимой им в Беларуси политики. Ведь на самом деле в этой политике никакого особого содержания – кроме как борьбы за власть – нет. Но это содержание необходимо создать.
На этом фоне возникала в 2003 году идеология белорусской государственности. Периодически эксплуатируется идея духовности, славянского братства, христианства и т.д. … Все это призвано создать такой позитивный фон для восприятия этой политики обществом.

RFI: Известно, что в Беларуси есть официальная историческая наука – под сенью государственной идеологии, и независимая историческая наука. Есть разные взгляды на разные исторические события. Есть ли разные позиция на роль православия в белорусском обществе?

Алексей Браточкин: Довольно сложный вопрос. По-разному интерпретируются некоторые события в белорусской истории, связанные с религиозной историей. Имеется в виду распространение христианства в Беларуси. Некоторые историки описывают процесс исключительно как насильственный, связывают его чуть ли не с контекстом сегодняшнего дня. Некоторые критически оценивают распространение католицизма в Беларуси.

Но в целом, если говорить о школьных и вузовских учебниках, проводится идея о том, что православие было силой интегрирующей белорусское общество и опорой в периоды, когда внешние враги угрожали Беларуси. Практически, мало рассматривается ситуация 19 века, когда всех белорусов перевели в православие из униатства. Само появление униатства в конце 16 века было специфическим моментом. Но и перевод всех униатов обратно в православие в 1839 году также вызвал вопросы. Периодически в независимой историографии вспоминают, например, о том, к каким последствиям приводили эти христианские мотивы во взаимоотношениях Беларуси и России.

Например, когда шла Северная война 1700-1721 гг, российский император Петр Первый крайне не любил униатское духовенство и делал все, чтобы препятствовать его деятельности, и даже были случаи насильственной политики по отношению к униатскому духовенству. То есть религиозная история Беларуси многими рассматривается в контексте отношений с Польшей, Россией, и в связи с этим возникают различные трактовки роли православия, католицизма, униатства в белорусской истории.

RFI: Какая из этих трактовок, на ваш взгляд, ближе к истине?

Алексей Браточкин: С моей точки зрения, важно обращать внимание не столько на историческую роль православия или католицизма (хотя и это важно), сколько на то, какую роль религия должна или не должна играть сегодня в обществе. И как можно это регулировать. Для меня, как для историка, важна идея о том, что есть светское общество. И эта модель светского общества, сложившаяся в советскую эпоху, в определенной степени была насильственной.

После распада СССР произошло возвращение религиозности в той или иной форме, возвращение церкви, костела (и т.д. с учетом того, что среди белорусов есть и исповедующие и ислам, и иудаизм) как социального института, играющего какую-то роль в белорусском обществе. При этом крайне важно понять, какую роль играют в обществе все эти институты. В этом смысле отсылки к историческому прошлому важны, но иногда они мешают видеть сегодняшнюю ситуацию, что реально важно для общества, какую роль в нем должны играть различные конфессии.

RFI: В течение этой недели десятки тысяч людей шли в храм поклониться Кресту Андрея Первозванного. Люди стояли в очереди на площадке перед храмом по 12-15 часов. Я подходила к храму ночью, в очереди были пожилые женщины, фривольно одетые молодые девушки а ля на дискотеку - на высоких каблуках и в коротких юбках, вокруг храма припарковано много машин с не минскими номерами. Ни одно событие, организованное властью или оппозицией в Беларуси, не привлекает сегодня так много людей, добровольно и в таком количестве, и в таком пестром составе собирающихся по какому-то поводу. Как бы вы объяснили эту ситуацию?

Алексей Браточкин: Я думаю, что в самом вашем вопросе есть ответ. Событие, которое привело людей в очередь, – это такое трансцендентное событие. Это то, что связано с вечностью, жизненной метафизикой. Многие люди так или иначе глобально задумываются о смысле жизни или о связи этих смыслов с практической жизнью. Поэтому религиозные ритуалы вызывают такой живой интерес. Это совершенно не означает, что белорусское общество до такой степени религиозно.
Мы также видим, что во время Пасхи или Крещения выстраиваются огромные очереди, люди стараются принять участие периодически в каких-то ритуалах и тем самым эту свою метафизическую часть жизни они реализуют, закрывают нишу, которая существует. Но я думаю, что количество людей, пришедших поклониться Кресту Андрея Первозванного, еще связано с определенной психологической атмосферой в Беларуси. Потому что – а на что еще надеяться? Для многих белорусов и белорусок религиозность, как и, например, и выезд за границу, является проявлением надежды на какие-то изменения.

RFI: Означает ли это, что ни власть, ни оппозиция не могут предложить ничего, что дает эту надежду?

Алексей Браточкин: Я думаю, что на данный момент никакого социального проекта, который мог бы объединить все общество, в Беларуси не существует. По крайне мере, для любых социальных проектов есть определенные ограничения. А в данном случае религия, религиозные ритуалы связаны не только с какими-то надеждами. Я думаю, что это еще и показывает, что белорусское общество живет какими-то своими ритмами, которые часто не улавливаются ни властью, ни оппозицией.
И для людей имеют значение какие-то вещи, на которые ни власть, ни оппозиция не обращают внимания. Повседневная жизнь белорусского общества наполнена, с одной стороны, рынком, дискотеками, ночными клубами, а с другой стороны – религиозными ритуалами.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями