Джихад: made in France

Минута молчания у парижского зала "Батаклан" 16 ноября 2015
Минута молчания у парижского зала "Батаклан" 16 ноября 2015 REUTERS/Christian Hartmann

Они приехали во Францию и стали гражданами этой страны, некоторые родились и прожили здесь всю жизнь. Кто-то вырос в неблагополучном квартале и оказался в социальной изоляции, а кто-то получил хорошее образование и успешно интегрировался в Республике. Еженедельник L’Obs публикует под название «Джихад: made in France» целое досье о том, откуда берутся французские джихадисты.

Реклама

Мы породили этого монстра. Почему мы позволили ему появиться на свет? Что мы упустили? Можем ли сегодня бороться с ним? – задается вопросами еженедельник.
Мохаммед Мера, франко-алжирский террорист, совершивший нападения на французских военных и на еврейскую школу в Монтабане и Тулузе стал первым лицом террора. С тех пор прошло три года. Казалось бы, вечность…Тогда эксперты изучали его случай, как террориста-одиночки, человека, который, возможно, страдал психическим расстройством или шизофренией, а журналисты описывали его как отвергнутого обществом человека, как дитя, вскормленное ненавистью к Франции. Кто бы мог подумать, что «брат Мера», как его называет теперь радикальная группировка ИГИЛ, имел бы стольких последователей: Меди Немуша, напавшего на еврейский музей в Брюсселе, Шерифа и Саида Куаши, совершивших теракт против Charlie Hebdo, Амеди Кулибали, взявшего заложников в кошерном супермаркете…Мы себя еще утешали тем, что у них было хаотичное детство. Но потом последовали теракты 13 ноября, и французы начали задаваться вопросом, как породили такого монстра, эту теневую армию ИГИЛ.

«Исламизм – религия угнетенных»

С Аль-Каидой террор был импортирован во Францию, но ИГИЛ порождает терроризм прямо здесь. Журнал L’Obs приводит слова социолога Фархада Хосрохавара, который говорит, что Мера и Куаши прошли инструктаж Аль-Каиды. Это были молодые ребята, уже имеющие судимость, теперь же в джихад идут и представители среднего класса. «Наблюдается рост привлекательности радикального исламизма, как религии угнетенных», – говорит социолог. По данным МВД, 1683 француза причастны к джихадистским группировкам. Они родом из разных городов и сел, одним словом, отовсюду. Один из смертников Семи Амимур, подорвавший себя в «Батаклане», хорошо учился в школе, получил аттестат о среднем образовании, работал водителем в общественном транспорте, любил слушать 50 Cent. Возможно, он даже как зритель уже бывал в концертном зале «Батаклан». Его сосед 45-летний Филипп говорит, что никогда бы не назвал Амимура террористом. Семи Амимур – обычный человек, невидимый джихадист made in France.

В подтверждение тому, что любой обычный француз может стать на путь радикализации, L’Obs приводит в пример одну из исламистских ячеек Канны-Торси, которая взяла на себя ответственность за теракт против еврейской лавки в Сарселе, в пригороде Парижа. Автор статьи подчеркивает эклектичный характер этой ячейки: ее лидер родился в традиционной католической семье, вокруг него группировались Кевин китайско-лаосского происхождения, Виктор из зажиточного 8-ого округа Парижа, Макаэль из престижного колледжа Шапталь, у которого отец – еврей.

Мой муж подорвал себя, хамдулиллах!

В течение последних лет изменилась социология террористов. Если в начале нулевых Аль-Каида вербовала в основном холостяков, то теперь ИГИЛ вовлекает не только женщин, но и целые семьи. Вербовщики ИГИЛ часто выступают сватами, они обещают своим «клиентам» жен, деньги и квартиру. Сами Амимур забрал свою невесту в Сирию, где они поженились. Теперь она вдова мученика. Когда случились теракты 13 ноября жена Семи Амимура отправила своим подругам смс со следующим содержанием: «Ты шокирована? Мой муж подорвал себя, хамдулиллах» (вся хвала только Аллаху, аналог возгласа у православных – «Слава Господу»).
Мы можем часами анализировать документы следствия, показания на суде, беседовать с социологами и психологами, вопросы все равно остаются. В поисках какого мифического халифата и утопии отправились эти ребята? Являются ли они дальними наследниками «Красной бригады» или идеологами «Прямого действия», или лишенными разума пехотинцами, которые хотят в реальности пережить «зов долга». Очевидно одно, во всех случаях систематически прослеживается неистовая преданность этой «второй семье», общине мусульманских братьев. Автор статьи выделяет две категории, самые уязвимые – это завербованные исламисты, в то время. Как сами вербовщики находятся в поиске некой идеологии. «Когда-то они могли бы быть антиглобалистами или последователями Че Гевары, они противопоставляют себя Западу, ненавидят Францию», – говорит адвокат Анн Софи Лаган.

Они ненавидят Францию или самого себя

Ненавидят Францию или самого себя? – задается вопросом L’Obs, напоминая своим читателям свидетельства Сида Ахмеда Глама. Этого студента-программиста из Алжира арестовали в Париже по подозрению в подготовке нападения на церковь в пригороде Парижа. Прокуроры заявили, что дома у Глама нашли документы об Аль-Каиде и Исламском государстве. В своих свидетельствах он рассказывал, как во время пребывания в турецком городе Газянтеп, на границе с Сирией, один из джихадистов ИГИЛ говорил ему об организации теракта на вокзале Вильпэнт, на севере Франции. Вернувшись во Францию, студент пошел ознакомится с местностью. «Я пошел на вокзал и обнаружил, что там были практически одни арабы. Я был в растерянности…Я ничего не понимал», – рассказывал Сид Ахмед Глам. Понимать, быть способным убить своих, а потом убить себя и повторять фразу: «Мы любим смерть столько, сколько вы любите жизнь».
Десять лет назад они поджигали машины в пригородах, теперь они поднимают голову вместе с джихадом. «Мы воспитали целое поколение людей, которые себя больше не идентифицируют с Францией. Их единственная идентичность – это банда», - говорит один из охранников тюрьмы Фресне. Места заключения, через которые прошли Мера, Куаши, Кулибали уже стали благоприятной средой для радикализации наряду с мечетями.

В заключение L’Obs приводит слова писателя Авина Малуфа, утверждающего, что в любой общине, где люди находятся под угрозой и чувствуют себя униженными, есть предпосылки для порождения убийц. Они готовы совершать любые зверства, будучи абсолютно убежденными, что действуют в рамках закона, и что их близкие ими восхищаются. «Необходимо сделать так, чтобы условия, порождающие таких монстров, не возникали», – говорит писатель. Но его появлению никто не воспрепятствовал, монстр – среди нас.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями