Кавказский дневник

Чужой среди своих.

Аудио 13:18
Герман Садулаев
Герман Садулаев DR

«Мир очень маленький. Есть страх потерять себя, национальную идентичность, культуру свою. Это все понятно, но надо находить компромиссы, общую платформу, потому что жить нам всем – немцам, чеченцам, русским, англичанам – нам всем жить в одном мире» – считает номинант «Букера» Герман Садулаев.

Реклама

RFI:Ваш роман новый роман «Шалинский рейд» попал в списки двух главных литературных премий этого года - «Букера» и «Большой книги». Первая повесть 2001 года «Одна ласточка не делает весны» наделала много шума и принесла вам признание. Распечатки повести передавались из рук в руки и зачитывались до дыр. Литературные критики, не очень падкие на одобрительные реценции выходцам из Чечни, все же вынуждены были поставить вас в ряд с самыми серьезными российскими писателями. Роман «Таблетка» вошел в шорт-лист премии «Букер», Роман «AD» признан книгой месяца. Налицо все составляющие успеха. И, казалось бы, что это должно быть зачтено в копилку чеченской литературы и обеспечить вам самые почетные регалии на вашей родине. Напротив, вас не поздравляют соотечественники, у вас не берут интервью грозненские журналисты и телевизионщики. Да тут еще поневоле стали героем скандальных новостных колонок, вызвав своим интервью «Комсомольской правде» резкую отповедь президента Чечни Рамзана Кадырова и уполномоченного по правам человека Нурди Нухаджиева. Интервью под скандальным заголовком «Главная проблема Чечни – не терроризм, а секс» вызвало бурю негодования среди чеченской среды.

Герман Садулаев: Вся история с этим интервью мне кажется полным недоразумением, причем у меня нет никаких претензий к Стешину – это прекрасный человек и прекрасный журналист, который хорошо знает Чечню и переживает за взаимоотношения чеченского и русского народов. Определенная провокационность свойственна журналистской профессии. И, конечно, можно отнести к излишней провокационности то, что была вытащена в заголовок и сделана как бы главной тема, которая в нашем разговоре со Стешиным была проходной.

Но не само интервью мне кажется недоразумением, а то, что вокруг него началось, когда эти цитаты стали выхватывать, все более и более яркие, кричащие картинки в интернете, какие-то отповеди. Совершенно неадекватная реакция. Видят какие-то мысли во мне мои соплеменники, которые я не выражал и о которых не думал и оскорбляются совершенно непонятно. И я начинаю думать, это что – действительно такая большая проблема, если так остро на неё реагируют? Я вообще никогда не считал это проблемой. Ну да, есть и этот момент. В основном, речь шла о морально-нравственном состоянии общества. Я буду его критиковать, на то я и писатель. Под видом нравственности и религиозности у нас насаждается некая лицемерная модель поведения.

RFI: А тут еще добавил масла в огонь ведущий телемоста канала «НТВ» Вадим Такменев. Расшаркиваясь перед руководителем Чечни Рамзаном Кадыровым, телеведущий, разве что, открыто не потребовал публичной порки.

Герман Садулаев: Всем журналистским сообществом было признано, что поведение Вадима Такменева на НТВ было чрезвычайно неэтичным, непрофессиональным. Думаю, что оно заслуживает всяческого осуждения с профессиональной точки зрения, мы не будем брать какие-то личные пристрастия. Такое вольное обращение с цитатами, тыканье в глаза чем–то непонятным, оно и породило всю последующую ситуацию, которую я характеризую, как одно большое недоразумение.

RFI: Рамзан Ахматович пообещал разобраться с родственниками. Вашему отцу предъявляли какие-нибудь претензии?

Герман Садулаев: Нет. Все нормально у моих родственников и они здесь совершенно ни при чем. Я - взрослый мальчик: мне 40 лет скоро, я сам решаю, что говорю и что делаю. Мне мой отец всегда советовал никогда не касаться каких-то тем, он меня ругал за очень многие вещи, какие-то страницы из моих книг вырывал, которые он считал недолжными или недостойными. У него есть своя позиция по этому поводу. Ко многому, что он говорит, я прислушиваюсь, пытаюсь меняться, становиться как-то спокойнее. Но это приходит с возрастом, молодости свойственен какой-то максимализм, который с годами заменяется, я надеюсь, более серьезным отношением.

RFI: Сразу же после пространной статьи уполномоченного по правам человека в Чечне Нухажиева «Кофейные страсти «чеченского» писателя в Петербурге» был закрыт ваш блог в ЖЖ – sadulaev. Livejornal.com.

Это случайное совпадение или были попытки заставить вас замолчать?

Герман Садулаев: Я этот блог закрыл сам. Просто у меня сейчас физически нет времени вести и журнал. Никакой связи с этим не было, а попытки «замолчать» всегда предпринимаются нашими оппонентами или озвучивали только официальную версию. Но в современном мире это сделать очень трудно, потому что мир очень маленький и, кроме региональных средств массовой информации, есть и общемировые, и иностранные. Замалчивать какие-то темы не удается, и оппонентов это злит, потому что они хотели бы , чтобы информация из Чеченской Республики шла только через пресс-центр. Но, так уже никогда не будет, у людей есть собственное мнение, мы живем в 21 веке.

RFI:Когда Вы начинали свою литературную деятельность, часть критиков признавала Вас как чеченского писателя, видимо полагая, что только национальная принадлежность сделала вас заметной фигурой на литературном поприще. Вы ощущаете себя чеченским писателем?

Герман Садулаев: Нет, конечно, а то, что так представляют, то у людей есть свои клановые, корпоративные интересы. Писательское сообщество в России довольно сложный организм, где, помимо профессиональной оценки, присутствует и некоторая групповщина. У них все понятно: каждый сидит на своей делянке и понятно, кто, что выращивает – кто картошку, кто капусту. А тут приходит кто-то со стороны, с гор спускается и тоже что-то пишет. Да? Ну, надо ему найти грядку, давайте навесим на него ярлык, пусть он у нас будет «чеченским писателем». Я просто понимаю, насколько все это далеко от реальности, насколько условны все эти определения.

И потом, я же пишу на русском языке, а то, что тематика моих книг связана с Чечней – так это моя земля, я там родился. Я пишу о том, что болит, что тревожит душу. Вообще, это как-то сложно сказать, а Набоков какой писатель? Американский, наверное. Может русский, может американский? Бог весть…

Есть писатели, которые очень тесно связаны с почвой и, наверное, можно такие определения к ним применять. Может быть Валентин Распутин – это русский писатель, Апти Бисултанов – это чеченский поэт, тем более, он пишет стихи на чеченском языке. Да? Но во многих случаях в мировой литературе определять писателя через национальную принадлежность, через места, где он жил, родился, вырос – это определение будет неполным. Если вообще сказать, никаким.

RFI: Герман, я прочла все, что написано Вами…

Герман Садулаев: Это редкий случай. Потому что, в основном, люди, которые высказывают какоё-то мнение обо мне, как правило, ничего не читали! Но, они читали в блоге высказывание одного человека, который лично знает одну девушку, которая прочла одно интервью. И ей оно не понравилось!
Я доказываю или спорю, или объясняю все, что я хочу сказать, даже в большей степени своими книгами. И даже эти интервью – вещь второстепенная для писателя, я так думаю.

RFI: Передача, прошедшая на «Кавказском дневнике» была навеяна «Шалинским рейдом». И всегда ощущаешь, что Садулаев является чужим среди своих. Когда Вы пишите: «Я хотел бы быть чеченцем. Но это так сложно. Это ко многому обязывает. Я не такой, каким должен быть чеченец. Я стал говорить о чувствах, а о них нельзя говорить. Я стал рассказывать сокровенное, а я не имел права».

Очень потаенные мысли, высказанные вслух, делают Вас отторгнутым.

Герман Садулаев: Я эту книгу, из которой вы привели цитату, писал много лет назад. Вы вспомните ту ситуацию государственных гонений на чеченский народ, когда официально во всех СМИ провозглашалось, что все чеченцы - бандиты и преступники. И я тогда встал на защиту чеченского народа, я написал много вдохновенных строк о том, какой это прекрасный народ, какие у него прекрасные традиции. Это был мой долг - раскрыть нацию с другой стороны.

Это у нас в России такое напряженное состояние, и очень остро стоит национальный вопрос. «Мы – русские, а мы - чеченцы, а вот тут они лезгинку танцуют на площади - это плохо…» Я не говорю, что нам надо расти до Запада - у всех свои особенности, и у Запада была своя история, у нас свои особенности. Но всегда надо пытаться вставать всегда на другой, более высокий уровень.

Сейчас перед всем человечеством, даже перед той же Европой, которая далеко небеспроблемна в этом отношении, и перед странами третьего мира, и перед Россией стоит огромная задача: найти компромисс между сохранением идентичности, культуры национальной и, все-таки, общего, комфортного, удобного для всех цивилизационного базиса.

Мир маленький и мы просто должны это сделать. Раньше было по-другому. Раньше каждый народ мог спрятаться за горами, за лесами, за реками. А сейчас мир очень маленький, трудно сохранить национальную идентичность. Вопрос болезненный – есть страх потерять себя, национальную идентичность, культуру свою. Это все понятно, но надо находить компромиссы, общую платформу, потому что жить нам всем – немцам, чеченцам, русским, англичанам – нам всем жить в одном мире. Это такая простая истина, которая даже грешит банальностью.

В большей степени, моё интервью Дмитрию Стешину, было об этих вопросах.
 

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями