Слова с Гасаном Гусейновым

Ошибочка вышла

Разговор сегодня у нас пойдет о роковых ошибках.В континентальной части Греции я впервые побывал в 2007 году. Ездил, по заданию журнала "Вокруг света", по Фессалии в обществе коллег – отличной переводчицы – гречанки Агни Сидериду и замечательного режиссера Тофика Шахвердиева, который отвечал за фотосъемку. И вот в один прекрасный день мы очутились в таверне над Метеорами под гордым названием "Орел". Так там было прекрасно, что возмечтал я в один прекрасный день снова в этом самом "Орле" очутиться, но уже вместе с семьей. Мечта сбылась два года спустя.

Реклама

Сидя в густеющих сумерках и с легким головокружением в предвкушении вина и барашка, я и сам не заметил, как начал утрачивать чувство реальности. Вернулись картины далекого прошлого, когда я изучал в университете новогреческий язык. Правда, мы больше пели, чем читали. Но у нас была прекрасная преподавательница – Катина Зорбала, и дочь ее вспомнил – не менее чудесную певицу Маргариту. И стало мне казаться, что я – молодой и красивый, а главное – что могу усилием воли заставить себя заговорить по-новогречески.
Когда к нашему столу подошла хозяйка, я обратился к ней на полузабытом языке и с трудом рассказал, как я счастлив, что нашел дорогу в "Орла", что даже привез с собой зятя-грека, который впервые в этих местах, и даже прибавил, что помню, как сама хозяйка и ее муж нас здесь вкусно накормили два года назад. Хозяйка, однако, сказала, что работает тут всего полгода и что, стало быть, помнить ее я никак не могу.

В ответ на это я, чрезвычайно довольный собой, потому что абсолютно правильно образовал новогреческую форму прошедшего времени от древнегреческого глагола "ошибаться", сказал, что, мол, прошу прощения – значит, с вами у меня ошибочка вышла. Глагол этот я хорошо знал, потому что диссертацию писал об Эсхиле. Понятное дело, в трагедии люди то и дело роковые ошибки совершают. И вот, стало быть, отвечаю я хозяйке в том смысле, что, мол, извините, значит, я с вами ошибся, "амАртиса" (αμάρτησα), говорю, бывает.

Почему же так вспыхнула хозяйка? Почему бросила блокнот с заказом? Почему убежала? Почему побледнел мой зять Андреас?

А потому что, оказывается, между древнегреческим языком Эсхила и новогреческим языком начала 21-го века – т.е. почти за две с половиной тысячи лет! – некоторые слова успели утратить одни и усилить или приобрести другие значения. Поэтому мои, как мне казалось, вежливые извинения за ошибку сама хозяйка услышала примерно так: "Как это не помните? Ведь я же с вами тут переспал!"

Через минуту из кухни вышел чрезвычайно грозного вида усатый грек. От его тяжелых кулаков меня спасло только присутствие зятя, который, сначала довольно долго переводил хозяину мои извинения, что, мол, в древнегреческом языке глагол "гамартано" (αμαρτάνω) понимался иначе: сегодня это – грех взаимоутоленного сладострастия, а тогда было просто ошибкой, хотя иногда и серьезной.

Хозяин таверны не только не был филологом, но и сообщение о существовании древнегреческого языка счел нелепым фактом моей подпорченной личной биографии. К тому же, как он видел, поврежденной безобразным воспитанием. Каждое следующее мое слово, которое переводил трактирщику Андреас, тот воспринимал как все более изощренное издевательство. Немногочисленные посетители, слышавшие мое неудачное высказывание, давились от смеха. Наконец, лопнуло терпение и у зятя. Мне было предложено сесть за стол и стараться хотя бы до конца ужина не пользоваться языком Эсхила и Аристофана для общения с их, так сказать, наследниками в веках. Из дальнейшего короткого обмена репликами я только сумел понять, что зять мой все-таки успокоил хозяина. Правда, ему пришлось объявить меня сумасшедшим, которого привезли на покаяние в Метеоры. Несколько успокоенный хозяин сам стал носить нам вкуснейшую ягнятину и традиционный для греческого застолья набор зелени, брынзы и фруктов.
Хозяйка, правда, так и не появилась больше в нашем углу таверны, только глаза ее гневно посверкивали отраженным пламенем очага.

В русском языке тоже немало простых слов, пользоваться которыми приходится, однако, с большой осторожностью. Вот, например, слово "болеть". Казалось бы, оно вполне однозначно. Ан нет. Т.е., в гражданской-то жизни разночтений не возникает. Но у нас гражданская жизнь с подводными камнями. Когда во главе государства стоят люди, имеющие обыкновение пользоваться жаргоном, возникают трудности. "Болеть" на этом жаргоне примерно означает "сидеть в тюрьме". А в то самое время, когда мы выясняли отношения с фессалийским трактирщиком, тогда еще второй, а ныне четвертый президент России пригрозил прислать доктора к одному так называемому олигарху, если тот так уж болеет. Тут все поняли: ага, начался серьезный разговор. Поежились не одни только олигархи. И правильно сделали. Воров в стране, как выясняется, много. Сидят они высоко, на всех, видимо, и докторов не хватает. Но главная беда не в этом. Главная беда в том, что теперь и самому высокопоставленному человеку болеть нельзя. Могут неправильно понять. Слишком уж заметный подтекст получается. Заболела у человека, скажем, спина. А народ, уже привыкший к этим подтекстам, сразу переспрашивать начал, в каком смысле она у него заболела. И почему доктор не едет. Или, наоборот, неровен час, уже послали доктора. Причем как раз те, кому ты намедни сам доктором грозил. Вроде ведь не болел никогда товарищ, шесть часов в сутки гимнастикой в тренажерном зале занимался. Пояс Богородицы с Афона завозил. Какая такая болезнь?

Стало быть, думаю я, эта вот ошибка в словоупотреблении, блатной жаргон вместо нормального литературного языка, возможно, даже где-то кое-где у нас порой прегрешением может стать. В развитых странах как раз для таких случаев политическую корректность практикуют. Стараются выражаться аккуратно, чтобы не задеть собеседника. Ведь к каждому человеку переводчика не приставишь.
 

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями