РОССИЯ / СПЕЦСЛУЖБЫ

«Агентура.ру» стремится придать прозрачность российским спецслужбам

Главный редактор Интернет-сайта "Агентура.ру" Андрей Солдатов и его заместитель Ирина Бороган
Главный редактор Интернет-сайта "Агентура.ру" Андрей Солдатов и его заместитель Ирина Бороган Igor Belov/RFI

В 2000 году в России был создан Интернет-сайт «Агентура.ру», посвященный вопросам спецслужб, разведки и борьбы с терроризмом. Недавно в Париже побывали главный редактор проекта Андрей Солдатов и его заместитель Ирина Бороган, с которыми мы побеседовали. Вот что рассказывает Адрей Солдатов о целях проекта «Агентура.ру».

Реклама

Человека интересует не то, чтобы уничтожить террориста, а чтобы теракт не произошел

Андрей Солдатов: Мы его создали в 2000 году, еще работая в газете «Известия». Идея была в том, чтобы создать ресурс, на котором будет отслеживаться вся доступная информация о российских спецслужбах. Потому что мы считали, что российские спецслужбы, по определению, - это очень закрытая организация, намного более закрытая, чем их коллеги на Западе. Мы пытались добавить некоторую прозрачность российским спецслужбам. Мы использовали два подхода и используем их до сих пор – это открытая информация, любая информация, которая может быть доступна из документов и статей в центральной и региональной прессе, и, одновременно, мы работаем как журналисты-расследователи и мы публикуем там ту информацию, которую мы находим как журналисты.

RFI: Тема деятельности спецслужб - не самая простая, информацию о себе разведка и контрразведка предпочитают особо не афишировать, а когда такая информация все же появляется, они порой относятся к этому неодобрительно. Не сталкивались ли участники проекта с трудностями, связанными с этим?

Ирина Бороган: У нас были проблемы, они были связаны с тем, что ФСБ возбуждало расследования по факту наших публикаций. Это было в 2002 году, после того, как мы освещали «Норд-Ост», захват заложников во время спектакля «Норд-Ост», и высказывались очень критично в отношении действий спецслужб, ну, и, в основном, властей. И последняя проблема была (это уже Андрея одного вызывали на допрос) по факту его интервью с нашим перебежчиком из СВР Третьяковым. Этот разведчик, перебежавший на Запад, недавно скончался. Но по факту «разглашения государственной тайны» ФСБ возбудило дело и допрашивало в последний раз Андрея. Это не самое страшное, что может произойти в России, но это неприятные вещи, потому что, когда вы находитесь под расследованием, которое ведут спецслужбы – в данном случае, речь идет только об ФСБ (один раз военная прокуратура была вовлечена), - то это значит, что вы должны прекратить свою журналистскую активность. Поскольку нет смысла подвергать риску ваши источники и контакты, поскольку вы можете находиться просто под наблюдением.

Андрей Солдатов: Психологически это не очень приятно, потому что следственное управление ФСБ, которое этим занимается, располагается в здании тюрьмы Лефортово, поэтому ты должен идти в здание тюрьмы, и психологически это просто неприятно, потому что допрос длится очень долго, несколько часов. У тебя создается такое ощущение: то ли выйдешь ты из этого здания, то ли – нет. И это все равно, конечно, оказывает на тебя давление.

RFI: Последним крупным терактом в России был взрыв в аэропорту Домодедово. Мне лично показалось странным, что о причинах совершения теракта говорилось очень мало, внимание уделялось, в основном, техническим мерам, которые могли бы теракт если не предотвратить, то затруднить - металлоискатели, контроль доступа в зону прилета и так далее. Что думает об этом Андрей Солдатов?

Андрей Солдатов: Вы, наверное, правы. Этот теракт, то, как власти среагировали на него, и, прежде всего, Дмитрий Медведев, - такое ощущение, что эту реакцию можно сравнить с реакцией на какую-то природную катастрофу. Т.е., нужно разгребать завалы, нужно искать тех, кто помогал его совершить и потом уничтожать – такая любимая формулировка. Но не нужно искать причин. Дело в том, что уже очень давно – на протяжение последних 8-9 лет, Кремль не желает ставить под вопрос концепцию борьбы с терроризмом, которая существует сейчас и которая, в своем нынешнем виде, была выработана к 2006 году. Нет ни от общества, ни от властей никакой критики действий спецслужб, и неслучайно, когда Дмитрий Медведев вызывал «на ковер» к себе сразу после теракта представителей разных государственных ведомств – там не было ни директора ФСБ, ни министра внутренних дел. Кремль ставит задачи перед спецслужбами, скорее, после терактов: искать тех, кто помогал или участвовал в подготовке терактов и сажать их в тюрьму или уничтожать. Проблема в том, что рядового человека интересует не то, чтобы уничтожить террориста, а чтобы, все-таки, теракт не произошел.

Ирина Бороган: Чтобы его не взорвали самого.

Андрей Солдатов: Чтобы его не взорвали самого, прежде всего. Его во вторую очередь должна волновать проблема: сколько террористов уничтожено, его должно волновать, сколько терактов предотвратили. А таким образом вопрос не ставится.

RFI: Но ведь люди не могут не понимать, что установка новых металлодетекторов, усиление контроля и тому подобные меры терроризма не устранят.

Ирина Бороган: Люди это понимают, люди знают, что наказаны должны быть руководители спецслужб, руководители силовых ведомств, по крайней мере, - руководители подразделений, которые борются, должны бороться с терроризмом. И должна понести наказание вся система государства, которая несет ответственность за борьбу с терроризмом. И никого не удовлетворяют отставки не таких уж высокопоставленных милиционеров, которые произошли. Просто, общественное мнение в России сейчас не имеет большого влияния на власть, не оказывает.

RFI: Но оно, все-таки, существует, и вам, наверное, известно?

Ирина Бороган: Мы, конечно, не ВЦУОМ, но, вероятно, люди недовольны происходящим. Но просто это ничего не значит. Власть непроницаема сейчас в России для общественного мнения, и люди не оказывают никакого на нее влияния.

Андрей Солдатов: Нет механизмов для этого.

RFI: Летом прошлого года в США были задержаны 11 российских разведчиков, 10 из которых были позже обменены на 4-х осужденных в России за шпионаж в пользу США. Но почему-то это дело в России было подано не как провал, а чуть ли не как успех российской разведки.

Андрей Солдатов: Это, действительно, очень интересный факт, потому что это скандал, может быть, один из первых за последнее время, который диаметрально противоположно воспринимался на Западе и в России. Если для западного общественного мнения скандал воспринимался как очевидный просчет, ошибка и недостаточно хорошая работа российских спецслужб, то в России это воспринималось как, едва ли, не подвиг. Потому что для общественного мнения внутри страны – это знак, что российская разведка до сих пор может конкурировать на равных с американской разведкой, следовательно, это знак, что Россия до сих пор – великая страна, вторая сверхдержава. Вспоминались сразу истории про «кембриджскую пятерку», Кима Филби. Более того, в еще совершенно советской традиции, были найдены «виноватые», «виноватыми» оказались «предатели». Очень легко объяснять таким образом все свои проблемы. Потому что оказывается, что российская разведка никаких ошибок не делала, а просто ее «предали». Следовательно, ничего менять внутри этой разведки не надо. Подвергать ее критике – тоже. И это, честно говоря, общественное мнение достаточно так… поддержало.

RFI: А как вообще относится российское общество к ФСБ?

Ирина Бороган: В целом, общественное мнение относится к ФСБ в России, скорее, индифферентно. Может быть, некоторая часть населения – негативно, но, скорее, те, которые связаны со средним бизнесом и могут подвергаться какому-то экономическому давлению со стороны ФСБ. Но, в основном, гораздо более негативно население относится к МВД, с которым оно сталкивается повседневно, - с сотрудниками милиции, - и становится его жертвой повседневно. Потому что широкой части населения деятельность ФСБ особо не касается. Не считая непредотвращенных терактов.

RFI: В России был принят недавно закон «О полиции», который должен вступить в силу 11 марта. Насколько важен, и для кого, этот закон? Изменит ли он что-либо в деятельности правоохранительных органов?

Андрей Солдатов: Наверное, можно сказать, что для Медведева, для которого идея модернизации и таких нововведений является частью его политической карьеры, и он, в общем, многое поставил на этот закон. Я думаю, что лично для него это важно, потому что, таким образом, переименовав МВД с достаточно ужасным имиджем в России в полицию, он как бы приближает Россию к эффективному государству западной модели. Я думаю, что это – не более чем пропагандистская акция. Есть один момент: дело в том, что на эту инициативу работает та странная практика, которую, в свое время, принял Путин: это полное игнорирование общественного мнения и экспертного сообщества. Медведев от этой практики стал отходить и сделал, хотя бы, вид, что он советуется с экспертным сообществом. Это привело к тому, что его имидж улучшился, в том числе, среди экспертного сообщества. Это важно, потому что это чуть-чуть повышает его рейтинг.

Ирина Бороган: Однако, департамент по борьбе с организованной преступностью и терроризмом, который был в МВД два года назад, был расформирован, потому что министр внутренних дел Нургалиев сказал, что мы победили организованную преступность и, видимо, терроризм – тоже. И на его месте был создан департамент по борьбе с экстремизмом, который занимается тем, что осуществляет наблюдение за политическими оппозиционерами и всеми недовольными группами.

Андрей Солдатов: И это была инициатива Медведева.

Ирина Бороган: И это была инициатива Медведева.
 

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями