История / Современность

«5 минут свободы» - Работа над фильмом

Кирилл и Ксения Сахарновы в студии 152 парижского Дома Радио 16 июля 2011 года
Кирилл и Ксения Сахарновы в студии 152 парижского Дома Радио 16 июля 2011 года RFI / Gorbanevsky

В Париже (в частности) проходят съемки фильма «5 минут свободы». Фильм посвящен демонстрации на Красной Площади в 1968 году и современной России. У нас в гостях в парижском Доме Радио съемочная группа этого фильма. Съемочная группа из двух человек – Сахарнова Ксения и Сахарнов Кирилл.

Реклама

RFI: Прежде чем приступать к нашей беседе, надо отметить, что фильм еще в процессе съемок. Когда вы закончите съемки, еще останется много работы: монтаж и т. д. и т.п. То есть, наша беседа – не о фильме как о законченной вещи, потому что такой вещи еще просто нет в природе. Наш разговор о фильме в процессе становления, вашей работе над ним. Итак, о чем же ваш фильм?

Ксения Сахарнова: Если говорить в одном предложении, то это фильм о двух поколениях российских правозащитников, объединенных историей демонстрации 25 августа 1968 года на Красной Площади.

RFI: То есть, когда в августе 1968 года вооруженные силы Варшавского договора оккупировали Чехословакию, в Москве на Красную Площадь вышло 7 человек, вышло с протестом против этой оккупации. Что было тогда довольно редким явлением. Но вы говорите о двух поколениях. А второе поколение какое?

Ксения Сахарнова: А второе поколение – это молодое поколение российских правозащитников, ребят, которым где-то между 25 и 35 годами. Это молодые ребята, которые в день сорокалетия демонстрации в 2008 году организовали своеобразную акцию памяти: они вышли точно в тот же час, то есть, ровно в полдень на Красную Площадь к Лобному месту, развернув огромный плакат с лозунгом «За вашу и нашу свободу».

RFI: Да, такой лозунг был на демонстрации 68 года.

Ксения Сахарнова: Верно, это был один из лозунгов, автором которого, как нам известно, была Наталья Горбаневская. Ребята выбрали этот лозунг, который показался им самым главным.

RFI: У меня к вам вопрос: вы говорите о двух поколениях, демонстрации 68 года, демонстрации 2008 года. У вас есть какое-то предпочтение? Вас что больше интересует : те давние события или современность?

Кирилл Сахарнов: Это очень долгий разговор, потому что, как мы изначально задумали снимать эту картину? Мы узнали о том, что на Красной Площади произошла современная демонстрация. Мы еще не знали, что была демонстрация 68 года, потому что, к сожалению, в нашей стране об этом очень мало пишут – о диссидентстве и о вторжении войск Варшавского договора в Чехословакию в 68 году. Обо всем этом очень мало информации. Есть несколько изданий, интересующиеся люди могут об этом почитать, но основная масса населения об этом просто не знает.

RFI: Извините, я вас перебью. Вы хотите сказать, что вы сами узнали о демонстрации 68 года только после демонстрации 2008?

Кирилл Сахарнов: К сожалению, да.

Ксения Сахарнова: Нет, в моем случае, это обстояло так, что я просто очень интересовалась историей Чехословакии и хотела для себя прояснить события «Пражской весны», ее трагического окончания, и очень много литературы читала на эту тему и, естественно, таким образом узнала и о демонстрации, которая состоялась на Красной Площади. Стала интересоваться, собирать информацию, пытаться узнать, кто остался в живых из демонстрантов и т.д. И вот так это все произошло.

Кирилл Сахарнов: Но толчком, конечно, была эта современная демонстрация в 2008 году, после которой Ксения мне позвонила – я тогда работал в Питере ассистентом режиссера на одной картине – она мне позвонила и говорит: «Я знаю, про что снимать кино». Я говорю: «Прекрасно, я сейчас приеду». И так началась работа над фильмом.

Ксения Сахарнова: Это как бы два поколения объединились этой вот демонстрацией. Она стала связующим звеном между двумя эпохами. Стало интересно, что есть молодые люди, для которых диссиденты, правозащитники 60-х годов являются своего рода героями, кумирами. Что это не забыто, что есть часть молодежи, для которой это важно. Ребята вышли на Красную Площадь для того, чтобы напомнить о той акции, но, в то же время, подчеркнуть, что, как им кажется, они теряют свободу сегодня.

RFI: Хорошо, к мотивировкам мы еще вернемся. Но хотелось бы задать вам несколько конкретных вопросов. Во-первых, как вы рассказываете о событиях 68 года? Вы что, показываете хронику какую-то, фотографии? Вы разговариваете с еще живыми участниками тех событий? Ведь ваш фильм – документальный. Как можно документально рассказать о тех давних событиях? И как это делаете вы?

Кирилл Сахарнов: Я вам скажу так: мы понимаем, что, конечно, это будет использование хроники, это будут рассказы свидетелей тех событий, в частности, героев демонстрации, участников.

И, как мы еще думаем, возможно, мы будем делать некие репродукции, некие рисунки, которые будут рассказывать более подробно о той демонстрации 68 года, потому что нет никаких фотоматериалов, нет никаких видеосвидетельств. И, благодаря небольшим рисункам, которые мы будем делать в процессе монтажа картины, мы будем зрителя более глубоко погружать в этот материал и показывать, в каком порядке сидели люди, предположим, на Красной Площади, как все это происходило. Эти рисунки, возможно, помогут зрителям этого фильма более глубоко подойти к эпохе и к визуальному ряду картины.

Ксения Сахарнова: Это будет как реконструкция такая художественная. Это такая у нас есть идея. Это уже будет понятно на монтаже, но, тем не менее, поскольку, действительно, нет никаких фотографий оттуда, с демонстрации. Это сейчас, когда проводятся какие-то акции, мы видим на площади сотни фотографов, операторов, все это фиксируется, выкладывается моментально в Интернет, а тогда не было ничего. Единственно, была такая версия, которую высказал один из участников демонстрации, по-моему, Павел Литвинов, что был на площади оператор от КГБ. Возможно, что есть такая пленка.

RFI: Да, действительно. Я возвращаюсь к участникам. Вот вы упомянули уже Наталью Горбаневскую, Павла Литвинова. Как проходят ваши встречи с этими участниками? Как вы с ними работаете? Что вам интересно во встречах с этими уже пожилыми людьми?

Кирилл Сахарнов: Нам интересно с ними, в первую очередь, общаться, слушать их, как они рассказывают. Потому что это все совершенно разные люди. Кто-то более эмоционален, кто-то более закрыт. И они, по-своему каждый, рассказывают те события.

RFI: Вы можете привести более конкретные примеры: кто эмоционален, кто закрыт, кто что и как рассказывает?

Ксения Сахарнова: Из семерых участников демонстрации, хотя, как мы знаем, их было 8 на самом деле, но официально – 7, и даже говорят о демонстрации как о «демонстрации семерых». Такое есть определение. Мы связались с троими из них – это Наталья Горбаневская, Павел Литвинов и Виктор Файнберг.

RFI: Наталья Горбаневская и Виктор Файнберг – в Париже, Павел Литвинов живет в Америке. Вы с ним уже встречались в Америке, в России?

Ксения Сахарнова: Мы встречались в России.

Кирилл Сахарнов: Это вообще была очень интересная встреча, я вам сразу расскажу, это была уникальная совершенно встреча. Мы обладаем совершенно уникальным съемочным материалом. Нам не только удалось привезти Павла Литвинова в Москву, сходить с ним на Красную Площадь и снять его, но мы также сделали съемочную экспедицию в места, где он отбывал ссылку: мы поехали в Читу, в поселок Верхние Усугли, где он пробыл несколько лет в ссылке.

Мы посетили ту самую деревушку, нашли тот дом, где он жил. Он был в таком восторге, он поехал туда вместе со своей супругой, вместе с нашей съемочной группой. Мы, грубо говоря, посетили места его злоключений. По-моему, он был в незабываемом восторге от этой экспедиции. Это как раз случилось в июле прошлого года – мы с ним летали в Читу. Самое, конечно, сложное было в этой поездке – это не сам перелет до Читы, 6,5-7 часов, а поездка от Читы до этого далекого поселка. Там 7 часов по бездорожью. Не каждый человек может такое выдержать – на военном УАЗике 7 часов трястись. Но Павел со своей супругой-американкой Джулией просто героически все это вынесли.

RFI: И что же, он был эмоционален, он был скрытен?

Ксения Сахарнова: Надо сказать, что Наталья Евгеньевна Горбаневская – человек очень эмоциональный. Я могу сказать, что это – «звезда» нашего фильма. Она просто неотразима. Она говорит то, что надо, что мы хотим услышать. Просто хочется всё показать.

А Павел Литвинов – более закрытый человек. Но когда он оказался в местах своей ссылки, где он провел почти 5 лет, конечно, эмоции все вышли наружу, потому что сдерживать их было совершенно невозможно. Когда он нашел тот самый дом, в котором он прожил несколько лет со своей женой, где у него родился ребенок, он пришел на рудник, где он работал, который сейчас совершенно разрушен, там внутри пасутся коровы.

Это было очень тяжело, была жара, но на нем не было видно усталости. То есть ему настолько все это нравилось, мы там провели дня 3-4, но это было очень эмоционально. Это были такие очень живые эпизоды. Мы даже подумали, что нам надо сделать отдельный фильм о Павле Литвинове в Верхних Усуглях.

Кирилл Сахарнов: Да, потому что когда перед этой поездкой у нас были съемки в Москве на Красной Площади, и у нас с Натальей Евгеньевной был найден общий язык, мы очень легко с ней контактировали. А с Павлом было немного тяжело, потому что он, конечно, немного другой человек. Он – гражданин-американец. Это уже в нем чувствуется все. Но когда мы приехали в Читу, и когда он пришел к месту, где стоял раньше его дом, когда он увидел, что – Боже мой! – с тех пор еще стоит его сортир деревянный, еще стоит баня, которую он строил своими руками, и все это еще стоит… Ну, тут мы заново обрели нашего героя, можно сказать.

RFI: Вы рассказываете о возвращении Павла Литвинова на Красную площадь, о возвращении Павла Литвинова под Читу, в глухомань, где он отбывал свою ссылку – вы все это рассказываете словами. Но ведь в вашем фильме это все заснято – эти коровы, которые пасутся на бывшем руднике и Павел Литвинов – среди них?

Ксения Сахарнова: Да, это все есть. Я говорила, что материалов очень много, поэтому мы, может быть, сделаем еще несколько проектов из всего этого материала.

Но, надо сказать, что у нас не только это в фильме. Вот мы больше сейчас про Литвинова говорили, но насчет Горбаневской была тоже у нас очень интересная съемка, когда мы пошли к дверям института им. Сербского, где и Наталья Евгеньевна, и Виктор Файнберг проходили экспертизу, провели там несколько месяцев. Это тоже было очень эмоционально для нее. В Кропоткинском переулке она с тех пор не была, это было видно, это тоже были очень живые эмоции. То есть, мы в нашем фильме стараемся, чтобы это не было такое скучное телевизионное кино.

RFI: Институт Сербского – это место, где диссиденты проходили психиатрическую экспертизу, где их, в случае указания КГБ, признавали невменяемыми – был известный диагноз «вялотекущая шизофрения». Виктор Файнберг и Наталья Горбаневская прошли эту экспертизу, побывали в советских психиатрических тюрьмах, и поэтому вы побывали в институте Сербского и вели ваши съемки.

Кирилл Сахарнов: Нет, естественно, мы не смогли зайти внутрь, потому что это запрещено. Просто нас туда никто не пустил, как мы ни просили, какие бы ни подавали письма. Но снаружи, на фоне здания, у дверей нам официально разрешили снимать, за что спасибо.

Говорит Париж, на вашей волне Международное Французское Радио RFI. Мы ведем беседу с Ксенией Сахарновой и Кириллом Сахарновым – съемочной группой, работающей над фильмом «5 минут свободы».

RFI: Вас двое. Я назвал вас съемочной группой. Что за съемочная группа из двух человек? Как это вы вдвоем делаете фильм? Кто делает что, и может вообще выйти что-нибудь серьезное в кино из работы всего двух человек?

Кирилл Сахарнов: Серьезное может выйти еще как! Может, в принципе, и один человек снять картину, документальную картину.

Дело все в том, что в разные эпизоды работы над картиной складываются некоторые моменты: моменты бюджета, моменты сложности поездки, моменты объема съемочного материала. Например, когда мы снимали наших героев на Красной Площади, была большая съемочная группа, несколько человек, несколько операторов, звукорежиссеры – у нас был очень большой коллектив. В Читу тоже ездило несколько операторов. А вот сейчас, под конец, в Париж мы приехали вдвоем: я – как режиссер и оператор, а Ксения как сценарист и главный вдохновитель этого проекта.

RFI: Вас можно назвать авторами этого проекта.

Ксения Сахарнова: Соавторами.

Кирилл Сахарнов: Да, соавторами. Потому что в Париже съемки не такие сложные, как, например, в Чите и в Москве. Потому что здесь у нас только интервью с Натальей Евгеньевной Горбаневской и с Виктором Файнбергом и несколько заявочных планов самого города. Поэтому вполне мы можем здесь справиться вдвоем.

RFI: Итак, «дела давно минувших дней». Более или менее минувших, поскольку, насколько я понимаю, вы тогда еще не родились в 68 году. Историю своей страны хорошо знать. Это, по-своему, вопрос национального самосознания. Национальное самосознание нуждается в знании своей истории, всех сторон – светлых, темных. Надо полагать, что ваш спонсор – российское государство?

Ксения Сахарнова: Нет, это не так. Спонсора в лице государства у нас нет.

Кирилл Сахарнов: Большая сложность получить деньги от государства на документальное кино. Речь даже не идет о том, на какое документальное кино, а вообще. Мы сейчас не будем вести речь о сложностях получения финансирования на государственные проекты – это долгая история, это история, вообще, отдельной передачи. У нас – частные спонсоры.

RFI: Кто вам дает деньги? Ведь нужны деньги на аппаратуру, прежде всего, на вашу работу, вы же должны тоже что-то есть и пить в то время, как вы работаете. На поездки, в конце концов. Кто вам дает эти деньги?

Кирилл Сахарнов: Ой! Это самый замечательный момент – про «есть и пить» – это очень болезненный вопрос, потому что у нас есть несколько спонсоров, несколько кинокомпаний, которые поддержали наш проект, плюс еще очень заинтересовался нашим проектом польский продюсер. Мы рассчитываем, что это будет у нас копродукция, и проект будет международный – у нас есть и польская сторона. Но, конечно, еще и свои собственные деньги, в частности, сейчас мы приехали…

RFI: Вы хотите сказать, что вы платите за этот фильм, а не вам платят за работу над ним?

Ксения Сахарнова: Нам заплатят за работу над ним, очевидно, в случае показа этого фильма по телевидению в России или за рубежом. За рубежом, видимо, вероятнее, чем в России.

Кирилл Сахарнов: Когда «пойдет касса».

Ксения Сахарнова: Мы зарабатываем себе имя этим фильмом. Мы делаем то, что нам нравится, а это уже…

RFI: Хорошо, мы вернемся еще к заработкам и к тому, где этот фильм будет показываться. Вы сказали о двух российских продюсерах и одном польском. В двух словах: чем их заинтересовал этот ваш проект?

Ксения Сахарнова: У нас есть две небольшие независимые компании, которые заинтересовались этим проектом: одна компания производит, в основном, художественные фильмы. Но, поскольку тема очень взволновала, они решились и на производство документального фильма тоже.

А другая компания – это молодая компания, которой просто интересно все делать и тоже зарабатывать себе какую-то репутацию в киносообществе.

Кирилл Сахарнов: Мы им предложили: не хотите поучаствовать, это будет первый ваш опыт, в частности, ваше имя появится в титрах. Они говорят: «Да, почему бы и нет!» И они оказали нам некоторое финансирование. А вот, что касается польской стороны…

Ксения Сахарнова: Тут получилось так, что проектом заинтересовался польский продюсер, который устраивает мероприятие под названием «Пичинг» «Pitching Dragon Forum», который проходит в Польше – в Варшаве и в Кракове. Наш проект туда пригласили, мы туда ездили, трижды выступали с презентацией, показывали материалы, трейлер. Разговаривали с зарубежными представителями телеканалов, чтобы понять, какой фильм будет интересен им. Таким образом, он и для самих нас сформировался более подробно еще до начала съемочного периода. И польская сторона будет нас поддерживать на этапе дистрибьюции уже проекта.

Кирилл Сахарнов: Самое уникальное в создании нашего фильма состоит в том, что, когда мы стали работать с иностранными дистрибьютерами, общаться с иностранцами, они проявили наибольший интерес к современному положению в нашей стране.

RFI: То есть, их «дела давно минувших дней» 68 года интересуют меньше, чем современное…

Кирилл Сахарнов: Нет, я бы не сказал, что интересует меньше. Они сказали, что 68 год, эти люди – они герои, это потрясающе, это потрясающий бэкграунд этого фильма, это потрясающее связующее звено, это очень важно, эти люди мощные, но… Но, как нам сказал один англичанин с Аль-Джазира, «we need modern Russia».

Ксения Сахарнова: Да, modern Russia, всем интересна modern Russia , то, что происходит в России сегодня. Мы тоже заметили, что по истории правозащитного движения в Советском Союзе, даже больше материалов опубликовано на иностранных языках, чем в России. То есть, Россия, видимо, как-то этим «переболела», сейчас все подзабыли, и сейчас снова стало интересно. Нам сказала, кстати говоря, Наталья Горбаневская в интервью, что она тоже 20 лет молчала об этом обо всем, а сейчас, последние 5 -6 лет заговорила. Поэтому в России более интересны исторические события, а на Западе более интересно современное. Поэтому мы хотим дать зрителю и то, и другое.

RFI: Где ваш фильм, который еще не сделан, который еще предстоит сделать, где ваш фильм будет показан, в какой форме: на телеканалах, в интернете, на каких-то частных собраниях, на фестивалях? Какое у него вероятное будущее?

Ксения Сахарнова: Мы рассчитываем, прежде всего, на фестивальные показы. Это возможно и в России, потому что есть фестивали, которые показывают такое кино. Возможно, фильмом заинтересуются какие-то более или менее независимые телеканалы, как, может быть, «Грани» или «Дождь». Мы также хотели бы показать фильм на зарубежных каналах, потому что мы знаем, что такая тема востребована очень. Мы разговаривали с каналом RTVI. Это площадка для фильма будет. Но, в основном, фестивали и второе – телеканалы.

Кирилл Сахарнов: Да, сейчас у нас заканчивается съемочный период. Сейчас у нас последний день пребывания во Франции, в Париже. Можно сказать, сегодня – наш последний, крайний съемочный день нашего фильма, и мы уже через неделю приступаем к монтажу. И потом вопрос дистрибьюции станет более открытым, и уже где-то ближе к осени мы будем понимать, с чего начинать. Потому что фестиваль – это будет только начало пути этой картины. А каналы и все остальное – это все пойдет дальше.

Ксения Сахарнова: Мы открыты к предложениям.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями