Россия

В Санкт-Петербурге прошла серия пикетов под девизом «За вашу и нашу свободу!»

Vladimir Bondarev/RFI

Акция была приурочена к 45-й годовщине демонстрации восьмерых диссидентов 25 августа 1968 года на Красной площади против подавления пражской весны восками пяти стран Варшавского договора.

Реклама

Сегодня каждый желающий может узнать, что произошло в Москве на Красной площади 25 августа 1968 года. Ровно в полдень восемь демонстрантов: Константин Бабицкий, Татьяна Баева, Лариса Богораз, Наталья Горбаневская, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов и Виктор Файнберг — вышли на Лобное место и развернули плакаты.
На их транспарантах были надписи: «Позор оккупантам!», «Руки прочь от ЧССР!», «За вашу и нашу свободу!» , «Свободу Дубчеку!» «Мы теряем лучших друзей» и лозунги на чешском языке.
Уже через несколько минут демонстранты были арестованы сотрудниками правоохранительных органов, избиты и доставлены в отделение милиции.

Позже участники демонстрации уговорили Татьяну Баеву отказаться от акции протеста, и она была освобождена. Однако, в дальнейшем Баева продолжила диссидентскую деятельность.

Сегодня, 45 лет спустя после памятной акции на Красной площади петербургские гражданские активисты утверждают, что они, как и их предшественники, выступают «против государственных репрессий и полицейского произвола, против подавления свободы и унижения человеческого достоинства граждан». По мнению организаторов акции на Дворцовой площади, «российская власть все более скатывается на старые советские тоталитарные рельсы, попирает права и свободы людей и политически неугодных групп общества, насаждает страх и разжигает ненависть».

В разговоре с корреспондентом RFI один из пикетчиков – Михаил Герасимов – заметил:«По сути – ничего не изменилось. Если копнуть глубже и посмотреть статистику преступлений, которые творятся в полицейских застенках – все то же самое, может быть, даже намного хуже. Если взять статистику, сколько сейчас полицейских — их гораздо больше, чем было в Советском Союзе, а эти полицейские немногим лучше стали.

Сейчас они боятся, потому что сейчас больше гласности, сейчас легче работать иностранным корреспондентам, есть Интернет. Поэтому они научились скрываться, прятать, бить так, чтобы были не видны следы».

В книге «Бодался телёнок с дубом» Александр Солженицын так описывает свои ощущения от августа 1968 года:
«… Счастливей того лета придумать было нельзя… если б не Чехословакия…
Сердце хотело одного – написать коротко, видоизменить Герцена: стыдно быть советским!
В этих трёх словах – весь вывод из Чехословакии, да вывод из всех наших пятидесяти лет…

Я – смолчал. С этого мига – добавочный груз на моих плечах. О Венгрии – я был никто, чтобы крикнуть. О Чехословакии – смолчал. Тем постыдней, что за Чехословакию была у меня и особая личная ответственность: все признают, что у них началось с писательского съезда, а он – с моего письма, прочтённого Когоутом».

Солженицын считал, что для него важнее закончить работу над «Архипелагом Гулаг». В те годы практически все работы писателя, включая его публицистические заметки, распространялись через Самиздат. Одним из активных читателей и распространителей Самиздата в тогдашнем Ленинграде был Юлий Рыбаков – диссидент, художник, политзаключенный брежневского времени, а затем – депутат петербургского Городского совета и Государственной думы первых трёх созывов.

Сегодня Рыбаков – член Правозащитного совета Санкт-Петербурга. 25 августа он вышел со своими единомышленниками к Александринской колонне с плакатом «За вашу и нашу свободу»:

«Здесь, на Дворцовой площади, пока спокойно. Но большинство людей, которые идут мимо, они либо не обращают на это внимания, либо с недоумением спрашивают нас о том, собственно, чего мы хотим и зачем мы тут собрались?

Увы, сегодня общество не понимает, что находится в тисках нового, теперь уже авторитарного режима, который всё круче закручивает гайки, всё меньше оставляет нам свободы. А это чревато самыми тяжкими последствиями, если общество не проснётся и станет бороться за свою свободу.

RFI – Вы, когда в конце 80-х годов уже активно и на легальной основе пришли в советскую политику, ощущали себя, хоть в малой степени, продолжателями дела Пражской весны?

Юлий Рыбаков – Безусловно! Но речь шла о большем – мы уже не “социализма с человеческим лицом” добивались. Мы понимали, что на самом деле это невозможно – у коммунистического режима, который мог называть себя как угодно, тем не менее, человеческого лица быть не могло. И не было.

Мы хотели большего. Но, естественно, тот путь, который прошли чехи, тот путь, который прошли все те, кто расстались с иллюзиями возможности “социализма с человеческим лицом” - всё это было той платформой, тем багажом, с которым мы шли дальше».

Настроения равнодушного большинства, о котором упомянул Юлий Рыбаков, в 1979 году описал Владимир Высоцкий в стихотворении «Я никогда не верил в миражи»:

«…свысока глазея на невежд,
От них я отличался очень мало -
Занозы не оставил Будапешт,
А Прага сердце мне не разорвала.

…И нас хотя расстрелы не косили,
Но жили мы, поднять не смея глаз, -
Мы тоже дети страшных лет России,
Безвременье вливало водку в нас».

Участники акции на Дворцовой площади тоже склонны называть нынешний исторический этап России «безвременьем». Они признают, что единомышленников у них не так уж много, даже в крупных городах, где живут, в основном, образованные люди.

Но даже здесь мало кто помнит, что 28 августа исполняется 50 лет с момента произнесения Мартином Лютером Кингом знаменитой речи “I Have a Dream” – «У меня есть мечта».

Координатор Альянса гетеросексуалов за равноправие ЛГБТ Наталья Цымбалова, которая оказалась в числе инициаторов нынешней акции, сказала, что у неё тоже есть мечта:

«Я мечтаю жить в свободной стране, где не было бы дискриминации, где к людям бы относились как к людям и не преследовали бы людей из-за каких-то вздорных причин, типа сексуальной ориентации, национальности и так далее. Людей надо оценивать по их заслугам, а не по тому, что от них вообще не зависит, с чем они родились.

RFI:  Насколько близка современная Россия к воплощению вашей мечты?

Наталья Цымбалова:  Пока очень далека, и все дальше отходит от неё».

Один из предшественников нынешних гражданских активистов – поэт, драматург, участник правозащитного движения Юлий Ким - в 1990 году во время своего диалога с Аллой Гербер сказал:

«Я помню, что когда шёл процесс над теми, кто в знак солидарности с Чехословакией вышел на площадь, около здания суда собралась огромная толпа. Но пришли не только наши, пришли и защитники режима – это была первая попытка выйти на разговор, как мы её расценили, а на самом деле элементарная провокация. Такой инспирированный Гайд-парк. В толпе было два моих ученика. Один – был с нами. А другой – с ними. Его потом посадили на четыре года.
Вообще, в 68-м году был некий пик попытки сопротивления наступающей реакции. Но… «Победоносцев над Россией простёр совиные крыла…» И если «не пущать» опять возобладает, то очень скоро все затихнут и начнётся то же самое».

В целом, все участники акции на Дворцовой площади, приуроченной к 45-летию «демонстрации восьми» в Москве, смотрят на ближайшее будущее России без особого оптимизма. Но считают необходимым продолжать дело советских инакомыслящих.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями