Диссернет

Доктор Z: «Будь я Путиным, я бы старался сейчас вывести все активы из Европы»

Андрей Заякин - Доктор Z
Андрей Заякин - Доктор Z novayagazeta.ru

Российский физик, сотрудник университета Сантьяго де Компостела в Испании, Андрей Заякин, более известный как «Доктор Z», один из авторов проекта «Диссернет», основоположник «пехтинга» - как в российском интернете прозвали громкие разоблачения российских чиновников, имеющих собственность за границей, в интервью RFI рассказал о том, как он увлёкся антикоррупционными разоблачениями, какие нужны для этого знания и навыки, и опасается ли он после своих публикаций о российских чиновниках возвращаться на родину.

Реклама

RFI: Почему вы стали заниматься антикоррупционными разоблачениями – «Диссернет»? Вы вообще живете не в России – за границей – занимаетесь наукой, но, тем не менее, тратите ваше время на разоблачение коррупции, плагиата в России.

Андрей Заякин: Для меня вообще не является важным, где находятся 100 килограммов мяса и костей, которые представляют собой мое тело. Для меня гораздо более важно, на что направлены мои усилия, о чем я думаю, о чем я говорю, что я делаю. И, так или иначе, всю жизнь для меня центром моих жизненных интересов оставалась Россия. Поэтому я в этом не вижу ничего удивительного. Но то, что я нахожусь там, где мне удобнее, там, где я в данный момент работаю и там, где я наиболее эффективен, в этом тоже, я думаю, нет ничего удивительного. Ну, а почему я начал заниматься разоблачениями вообще, и как получилось так, что эта тема стала интересной, есть очень много разных ответов. Все они более или менее правильные.

Давайте, я скажу таким образом: я видел, что страна катится в какую-то бездну с точки зрения того, что из вполне развитой, достаточно интеллектуальной, достаточно образованной, достаточно сознательной в смысле политическом, гражданском и т. д. нации, мы превращаемся, скажем, в такое Зимбабве. И наиболее четкое осознание этого факта ко мне пришло если не 5 декабря 2011 года, когда состоялись знаменитые по своим фальсификациям выборы, но, может быть, чуть пораньше, когда я начал немножко более интересоваться происходящим в России. Потому что, как это ни парадоксально, живя в России, в общем-то, я практически не представлял себе того, что происходит у нас в общественной жизни.

Я думаю, года до 2005-го – покуда я присутствовал в России регулярно, я был, в общем-то, не в курсе того, что в России происходит. Это ощущение того, что надвигается какая-то «тьма египетская» и что мы как нация, вполне возможно, перестанем существовать, заставило меня начать изучать, а что, собственно говоря, можно сделать, во-первых. И, во-вторых, кто уже что-то делает в этом направлении.

В какой-то момент, естественно, попалась на глаза фамилия Навального, и я стал изучать то, что делает он. И мне это показалось крайне разумным, крайне практичным, особенно, главное осуществимым каждым, кто научен русской грамоте. Потому что не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы уметь те или иные вещи искать в Google. Ну, русской и английской грамоте. А потом уже, наблюдая за ситуацией, я стал видеть, как находки со стороны гражданской общественности вызывают гнев, вызывают истерику у кремлевцев, и как они пытаются прессовать Навального и его команду, и, естественно, мне захотелось помочь этим людям.

О технической стороне вы уже рассказывали, выступали с мастер-классом в Государственной Думе. Но возникает все равно много вопросов о том, как вы находите объекты для разоблачений. В той же Госдуме только работает 450 депутатов, плюс Совет Федерации, плюс остальная армия чиновников. Как вы находите того, кого бы вам сегодня разоблачить? Вы идете по алфавиту или вам подсказывают какие-то имена?

Да, безусловно, алфавит – это главный инструмент нашей борьбы. И в первом приближении, кроме него, ничего не нужно. Естественно, алфавит дополняется принципом иерархичности устройства нашего российского государственного аппарата. Понятно, что федеральные служащие класса «А» нас интересуют гораздо больше, чем какой-нибудь городской или районный начальник.

Если вы говорите про иерархию, логично было бы ожидать расследований про первых лиц нашего государства…

Давайте определимся, о каких расследованиях идет речь. Потому что у меня, в основном, сейчас два направления деятельности – это диссертации и, безусловно, сильно на втором плане находятся расследования по разным имущественным активам. Если диссертациями я занимаюсь с известной регулярностью – каждый день я трачу, пожалуй, два-три часа, как минимум, на то, чтобы разобрать текущую переписку в «Диссернете», чтобы ответить на вопросы или, наоборот, самому задать вопросы коллегам по «Диссернету»…

Если говорить про диссертации – вот диссертацию Медведева, например, проверили?

Диссертацию Медведева я смотрел в свое время очень давно, ещё когда у нас не было такого поставленного на поток процесса получения текстов, их изучения. Я не стал ее проверять по одной простой причине – я почитал несколько первых страниц, мне понравилось, я воспринял это как связный, достаточно разумный, внятный текст. И с учетом того, что сам текст произвел впечатление внятного и разумного, и с учетом того, что это был какой-то очень старый год – типа 90-го (я сейчас могу ошибиться), я не стал этого делать. В принципе, можем это сделать сейчас смеха ради, но я думаю, результат будет тот же самый.

Я подчеркиваю, что нельзя сказать, что мы проверили – ничего не нашли. Тем более что отрицательный результат нашей деятельности не есть результат, результатом считается только то, когда что-то нашли. Из верха федеральных структур проверены все. Не все опубликованы по одной простой причине – хотя все клиенты для нас одинаково бесконечно дороги и любимы, значимы и ценны, но мы заинтересованы в том, чтобы публика рассматривала нас не как какой-то статичный банк данных, который один раз попал в интернет, а дальше все, кто захотели – посмотрели, а кто не захотели – не посмотрели. Мы хотим, чтобы публика воспринимала нас как источник свежих интересных новостей по такой теме как плагиат.

Отвлекаясь от «Диссернета», вы проводили в свое время расследование во Франции, нашли, в частности, депутата Бабакова здесь. Политик Борис Немцов публиковал в свое время брошюру «Жизнь раба на галерах». В частности, там была информация, что якобы у Путина во Франции имеется какая-то собственность. Занимались ли вы этим вопросом?

Путин слишком умен, чтобы записать что-либо на себя. Я в плане юрисдикции проверял его – это стоит не шибко дорого. Я проверял его напрямую – бывает, что и умный человек делает ошибку или надеется на русский авось. Нет. Путин на русский авось не надеялся, на себя ничего не регистрировал. Поэтому даже если эта собственность есть, то наверняка она записана по известной схеме, которую в свое время Колесников публиковал, точнее, журналисты New Times. Помните эту историю с геленджикским дворцом, когда в итоге конечным бенефициаром этих владений оказывается некий лихтенштейнский «слепой» траст.

А акции «слепого» траста – у кого они в кармане, тот и владелец. Поэтому нет в принципе технически ни одной малейшей возможности установить факт владения Путиным каким-либо из подобных дворцов. Потому что – элементарно – акции «слепого» траста лежат не у него в кармане, а у какого-то доверенного лица. И даже если мы ловим это доверенное лицо, вытрясаем из его пиджака эти акции, то максимум, что удается доказать, что у этого лица были эти акции. К Путину не будет ни малейшей привязки, я вас умоляю. Это слишком умный человек, чтобы он вот так вот лоханулся.

И потом, представляя нынешнюю ситуацию, я бы предположил, что, будь я Путиным, я бы всячески старался сейчас вывести все активы из Европы, спрятать в какие-то политически терпимые к нему режимы, но при этом, где цивилизованному человеку вполне можно нормально с удовольствием жить. Не знаю, это может быть какой-то Ближний Восток, Дальний Восток – места, откуда, как в поговорке, «как с Дона, выдачи нет».

Вы говорите про санкции?

Даже не столько про санкции, сколько про возможный – как в картине «Post etatem nostram» - представим себе, что этот режим демонтирован, что основные фигуранты режима спокойно сели, уехали за границу (я надеюсь, что это будет именно так). Вопрос – будет ли им там хорошо, будет ли им там покойно, светло, тепло, уютно. Я думаю – нет. Потому что, в случае демонтажа режима, безусловно, начнется очень внимательное исследование того, кто, куда, сколько выводил денег и какие другие преступления совершал.

И, самое главное, когда начнется пересмотр тех законодательных дел, которые режим возбуждал против невиновных людей – а это уже серьезно, это уже попахивает международным трибуналом. Я надеюсь, что такой трибунал рано или поздно состоится именно в связи с теми, кто был незаконно, заведомо незаконно (причем, заведомо незаконно с санкции высочайшей власти, с санкции первого лица) осужден. И в этой ситуации - под «ними», я имею в виду верхний уровень кремлевцев - им будет очень неуютно в Европе.

Примерно то, что мы видим сейчас с Украиной, как замораживают счета, проводят расследования бывших чиновников. В Европе уже приняты два уровня санкций. Вы не следили, ваши разоблачения как-то помогли в расследовании, в составлении списков или у них свои источники? Герои ваших разоблачений в эти списки попали?

По недвижимости? Их было не так уж много. Ничего не могу сказать на эту тему. Я надеюсь, что рано или поздно попадут. Вообще, я считаю, европейцы демонстрируют исключительную слабость с этими санкциями, они не понимают, что нынешний топ российской элиты гораздо мощнее спаян и сплочен, чем им это кажется. И что на самом деле, санкционировать нужно было не двадцать друзей высочайшего лица, а условно говоря, порядка тысячи человек.

Те люди, которые подпали под санкции, им есть что скрывать на Западе – в Европе и в США. Вы их пытались проверить?

По тем, кто в санкциях – как раз да. Я работал достаточно внимательно. Но опять же, там есть люди – их было несколько человек, можно посмотреть по списку, могу кого-то даже назвать поименно – у кого заранее было ясно, что нечего искать. А были, наоборот, те, у кого, скорее всего, есть что искать, но здесь играет фактор некоторого ума и смекалки. И понятно, что ум и смекалка позволили этим людям спрятать некоторые вещи достаточно глубоко от нас.

Опять же, либо это простейшие схемы с оффшорами – даже если вы просто-напросто заводите кипрский оффшор на какого-нибудь грека, и этот грек затем на вас накупает недвижимость в любой европейской юрисдикции, то такую схему мы не раскусываем обычно. Просто потому, что элементарно у вас нет никакой наводки – и всё. Вслепую здесь искать абсолютно бессмысленно.

А если вернуться к истории с диссертациями. Сейчас история с Мединским и его званием почетного доктора в университете Венеции. Вы писали также о его диссертации – это как-то повлияло?

На Венецию?

На скандал.

Непонятно, повлиял или нет наш последний отчет, который мы буквально за несколько часов до заседания в Сенате вывешивали. Скорее всего, эта информация просто не успела дойти. Да даже если бы и дошла, в любом случае, понятно, что Сенат оставил за Мединским степень не в силу его выдающихся заслуг перед культурой, а в силу, как было сказано практически прямым текстом, из политических соображений. Ну, а также в силу некоторых общих соображений приличия, что отбирать у человека почетную степень (если только этот человек, ну уж не совсем Гитлер, не совсем Геббельс) совсем-совсем неприлично.

Сейчас из-за событий в Украине антикоррупционные и диссертационные расследования на плагиат как-то отошли на второй план. Стоит ли ждать в ближайшее время каких-то громких новых от вас публикаций и расследований?

Стоит, конечно, ждать. Стоит. Ведь «Диссернет» никуда не делся, «Диссернет» продолжает работать в своем режиме. Просто есть разные по тематике, по направлениям типы деятельности «Диссернета». И в разное время они имеют некий приоритет. Иногда бывает, что у нас идет какой-то упор на подачу жалоб, иногда бывает, что мы достаточно плотно публикуем одно за другим расследования, иногда бывает, что начинается какая-то публичная полемика в интернете или в том или ином университете. Поскольку нас все-таки конечное количество, и не то, чтобы у нас каждым направлением занимался бы целый большой-большой отдел, то силы периодически передают с одного фронта на другой.

Изначально вы публиковали свои расследования под псевдонимом, потом решили раскрыться. Вы возвращаетесь в Россию периодически. Нет ли у вас опасений за собственную безопасность?

Знаете, мой псевдоним никогда не был абсолютным – я все-таки начал публиковать некоторые маленькие расследования даже раньше, чем начал взаимодействовать с Алексеем Навальным и раньше, чем появился «Диссернет». Те, кто меня знали, знали, чей это псевдоним.

Что касается безопасности, знаете, я так скажу, когда я подавался учиться водить машину (это отдельная песня), я всерьез пришел к выводу о том, что это занятие для меня смертельно опасно. В итоге так и не получил никаких прав, и я считаю до сих пор, что – да. Хотя, безусловно, опасность моего нахождения в России для меня чуть выше сейчас, чем была раньше, но вождение машины с этим не сравнится.

В жизни любого человека – огромное количество рисков, которые он на себя берет добровольно в обмен на те или иные нужные, важные, значимые для него вещи по жизни. Как с вождением машины.
 

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями