Константин Эггерт о разоблачении Чайки и будущем России и Украины

Журналист-международник, обозреватель радио «КоммерсантЪ-ФМ» Константин Эггерт.
Журналист-международник, обозреватель радио «КоммерсантЪ-ФМ» Константин Эггерт. Kommersant/Martyanov
Сергей Корзун
33 мин

Существуют ли в современной России такие понятия, как репутация и конфликт интересов? Может ли всколыхнуть элиты расследование ФБК Алексея Навального? Как Украина определяет развитие будущей российской политики? Какие главные события в международной жизни ждут нас в 2016 году? Некоторые итоги текущей недели с обозревателем радио «КоммерсантЪ-ФМ» Константином Эггертом.

Реклама

Константин Эггерт о разоблачении Чайки и российско-украинском будущем

Константин Эггерт: Несомненно, расследование «Фонда борьбы с коррупцией» Алексея Навального, посвященное Генпрокурору Чайке и его детям, это событие. Не потому, что тема сама по себе новая — можно было представить себе, что многие представители российского чиновничества имеют строчку под названием «конфликт интересов» в своей биографии. Но, мне кажется, масштаб разоблачения, техническое исполнение этого кино и, самое главное, гигантская аудитория, которая была в результате получена на Youtube, это свидетельство о большом событии.

Кроме того, я бы к этому добавил показательную реакцию как российских депутатов в лице бывших прокуроров, так и крупного бизнеса в лице Араза Агаларова, написавшего возмущенную статью в газете «Коммерсантъ» на правах рекламы. Мне кажется, что в каком-то смысле расследование «Фонда борьбы с коррупцией» вышло на какой-то новый уровень с точки зрения, во-первых, их воздействия на публичную сферу, во-вторых, какого-то масштаба этих расследований, разоблачений. Совершенно очевидно, как справедливо отметил российский журналист и историк Сергей Медведев, Навальный и его команда очень эффективно используют горизонтальные сетевые связи, и пока что силовая машина в России ничего не может в этим поделать.

RFI: Вертикальных связей там нет? Вы уверены в том, что эта сравнительно небольшая команда Навального по горизонтальным связям нащупала все то, о чем говорится в фильме?

Мне кажется, что если бы Навальный и его команда представляли интересы какой-то конкурирующей группы, представим, что была какая-то другая группа силовиков, то, скорее всего, эти разоблачения и собственно работа ФБК довольно скоро бы прекратились, потому что масштаб постепенного разоблачения, по сути дела, всей российской политической системы становится слишком велик для того, чтобы оставаться просто темой борьбы ведомств. Пока можем говорить, что «Фонд борьбы с коррупцией» нарывает огромное количество важных фактов.

Мне кажется, что такого рода расследования, хотя не имеют какого-то прямого эффекта — по этому поводу не выходят на улицы многотысячные демонстрации, но эффект подтачивания веры в нынешнюю систему, конечно, есть. Я думаю, что это довольно опасно, потому что в условиях, когда задраены все клапаны в пароварке под названием «российская общественная жизнь», эффект от такого рода расследования внезапно может стать взрывным через какое-то время, когда количество фактов начнет перетекать в качество отношения к государственной власти, системе государственного управления. В этом смысле ситуация, на мой взгляд, постепенно становится все более плохой для российской власти.

Другое дело, что такие расследования ставят перед нами вопрос об устойчивости этой системы, ее способности выжить. В этом смысле опасность несомненно в том, что без институтов и с институтами, настолько очевидно пораженными конфликтом интересов, с таким состоянием институтов очень сложно будет сохранить в стране стабильность, управляемость в случае большого общественно-политического кризиса.

С чем этот российский скандал можно сравнить в международном масштабе? Были ли прецеденты и как действовала власть в данном случае?

Мир знает массу коррупционных расследований. Я думаю, что на фоте Уотергейта разоблачение сыновей Чайки не выглядит настолько историческим. Но важно учитывать вот какой момент: в российском контексте разговор о столь высокопоставленном силовике — до этого была история с виллами Шойгу — это разговор действительно о верхушке власти, потому что именно на силовые структуры этот мир и опирается. Что касается реакции, то она, на мой взгляд, была крайне разочаровывающей, мягко говоря. Потому что, по сути, и депутаты, выступившие в поддержку Генпрокурора, и пресс-секретарь президента, и Араз Агаларов — все подтвердили, что в России в сфере конфликтов интересов на самом деле никакого даже понятия конфликта не существует. Если считать, что хотя бы половина того, что было рассказано о сыновьях Генпрокурора, правда, это несомненный конфликт интересов, это несомненно чудовищный удар по репутации. В любой другой стране генпрокурор просто лично ушел бы в отставку.

Но в России это не происходит, и это означает, что понятие «репутация», понятие чистоты, прозрачности в государственной службе отсутствует напрочь. Более того, воспринимается не просто как нормальный, но как единственно возможный для выживания нынешней политической системы. Конечно, для системы это очень тяжелый, нелицеприятный и грустный приговор.

Что сейчас определяет международную ситуацию вокруг России: российско-турецкий конфликт или Украина возвращается?

Я думаю, что и турецкая история не закончена, хотя пик пройдет, даже после обнародования данных черного ящика мне трудно себе представить, что еще может сделать российская власть, не нанеся российской экономике большего урона.

Что касается Украины — да, похоже, возвращается. Хотя, с другой стороны, как возвращается. У меня стойкое ощущение, что президент Петр Порошенко хотел бы какого-то диалога с Москвой. Возобновление поставок электроэнергии в Крым — это явно примирительный шаг. На мой взгляд, Украина остается главной темой для определения будущего российской политики, может быть, даже более важной, чем Сирия, потому что это тема, напрямую затрагивающая интересы российского правящего класса.

Важно понять, что с точки зрения российского руководства происходящее в Украине продолжает оставаться очень важным для внутренней политики России, для выживания нынешнего политического режима. Это не изменилось — вне зависимости от Сирии, вне зависимости от затишья, которое сейчас вроде бы наблюдается в Донбассе. Поэтому я думаю, что возвращение украинской темы неизбежно, наверное, в следующем году, потому что в любом случае придется решать, что делать с Минскими договоренностями: продлить каким-то образом их выполнение, признать несостоявшимися, что мне трудно себе представить. Но что-то придется делать. И это оставляет украинский вопрос открытым, и он долго будет таким оставаться.

Украинский долг в 3 миллиарда долларов — это политическая или экономическая карта?

В нынешних условиях 3 миллиарда долларов — это деньги, в том числе и для России. Конечно, это прежде всего тема политического торга. Это попытка нового украинского руководства, прежде всего Яценюка, продемонстрировать, что это не долг Украины, это долг режима Януковича, таким образом лишний раз продемонстрировать полный разрыв с эрой, предшествовавшей второму Майдану. Это очень важно с точки зрения политической символики для украинской власти. Точно так же, как для Москвы важно не только получить деньги, но и принудить Украину оставаться в рамках единого нарратива: есть Украина, и не важно, что там было, деньги нам должны заплатить.

Происходит это накануне окончательного принятия текста соглашения об ассоциации между ЕС и Украиной. Украина уже сказала, что она ничего не собирается в этом менять, и ЕС поддержал Украину. Таким образом, несмотря на все предсказания украинского коллапса, мы видим, что постепенно, с большими проблемами, но происходит рождение нового контекста для украинской экономики и из-за этого нового контекста для России. В этом смысле борьба за 3 миллиарда — это борьба за продолжение возможности влиять на Украину и заставлять ее делать то, что выгодно России. Мы наблюдаем, как постепенно украинское общество и институты удаляются от России, и очень медленно, с большим скрипом начинают примерять на себя европейские модели поведения, модели управления. Это постепенно делает отрыв Украины от России еще более глубоким и еще более трудно обратимым.

Выполнение Минских соглашений и западные санкции против России связаны довольно тесно. Сейчас как раз идут разговоры о продлении санкций на очередной срок. И, похоже, не все европейцы с этим согласны безоговорочно.

Не все согласны безоговорочно, но для того, чтобы продлить или даже снять наименее важные санкции, нужно признать, что в сфере выполнения соглашений наблюдается какой-то прогресс. Это будет довольно сложно сделать, потому что был достигнут только факт — и то относительный — прекращения огня и достигнуты определенные результаты с украинской стороны — проведение реформ местного самоуправления и так далее. С российской стороны мы не видим главных шагов, касающихся как, если хотите, принятия сепаратистами какой-то модели, предлагаемой Киевом, так и в том, что касается границы и ее передачи под контроль украинских властей.

Ваши ожидания на будущий, 2016 год?

Нас ждут выборы в Соединенных Штатах, и это, наверное, будет самое главное событие с точки зрения российского политического класса, который по-прежнему никак не может выйти из замкнутого круга отношений любви-ненависти с США. Вообще, это будет важное событие для России. Мы увидим какое-то промежуточное подведение итога Минских договоренностей, это будет тоже важно. Мне кажется, этот год будет еще и довольно соблазнительным для тех, кто считает администрацию Обамы слабой. Это последний год, когда можно сделать какие-то удивительные действия на международной арене, не рискуя получить дубинкой по голове от Вашингтона. В этом смысле следующий год будет восприниматься как некое окно возможностей для тех, кто хочет как-то продвинуть свои интересы, может быть, не всегда мирным образом.

Победу международной коалиции над радикальным исламизмом ИГИЛ не предвидите?

Мне кажется, что победить ИГИЛ можно только с помощью массированной операции сухопутных войск. Если не будет сухопутной операции, я с трудом представляю себе, как этот конфликт может затихнуть. Сирии сегодня уже нет. Существуют какие-то феодальные княжества, территория так называемых полевых командиров. Наверное, такой Сирия останется еще надолго.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями