Эротический сеанс вурдалака

В отрочестве меня страшно волновала картина Рубенса «Союз Земли и Воды». В хорошем смысле волновала, в эротическом. Впервые я застеснялся жарких тайных мечтаний, когда увидел репродукцию из журнала «Огонек» прикнопленной в лифтерской будке в нашем подъезде.

Реклама

Слова с Гасаном Гусейновым - Эротический сеанс вурдалака

А вспомнил об этом эпизоде четверть века спустя на Главпочтамте на Кировской, когда наблюдал, как один дед трамбовал посылку для внука — то ли в армию, то ли на зону. К консервным банкам и шерстяным носкам он присовокупил журнал с этой самой иллюстрацией, приговаривая, что, мол, пусть хоть для одного сеанса, потом, дескать, все равно старшие отнимут. «Он у меня малый простоватый, на одной фантазии далеко не уедет…»

Тогда я больше интересовался многозначностью слов, и занес на карточку слово «сеанс» с новым оттенком значения. А сейчас вот думаю, как плохо вообще живется людям без фантазии. Иначе говоря, они, конечно, тоже отправляют простейшие человеческие функции. Но все-таки далеко уехать не удается.

Рубенс, конечно, тоже не спасение. И ошибкой было бы думать, что репродукция произведения, созданного триста лет назад, может заменить радость прямого человеческого общения. Но верно и обратное. Подобно тому, как у некоторых людей, в отсутствие вовремя показанного им Рубенса, может так и не развиться понимание прекрасного во всех отношениях, и формально правильное употребление слов может не позволить им вести понятный, полезный и радостный разговор о жизни.

Это тот самый случай, когда для достижения истинного, прекрасного, полезного или справедливого язык сам требует ошибки.

Недавно прочитал у одного критика разбор ошибок Владимира Высоцкого. Вот, говорит, нетвердо знал русский язык великий бард. В одной из самых популярных своих песен Высоцкий демонстрирует прискорбное незнание значения слова "шурин" — брат жены.

Послушай, Зин, не трогай шурина:
Какой ни есть, а он – родня.
Сама намазана, прокурена…
Гляди, дождесси у меня.

Зоил наш говорит, что это никуда не годится, ибо шурин — брат жены. И как же это сама сестра родным братом-пьяницей попрекает мужа?
Формально оно вроде бы правильно.
Но жизнь родственников – коварная штука.
Разве сама жена не может иронически назвать «тещей» родную мать? Особенно в диалоге с мужем? Да миллион раз. Особенно, когда вместе живут, и старушенция обоим действует на нервы, особенно же – родной дочери жить не дает. Кому она – теща? Неужели любимому зятю? Нет, конечно, а вот родной дочери своей — всегда пожалуйста.

Так и в песне Высоцкого деверь легко превращается в шурина — не по каталогу родственных отношений, а по житейской ситуации, когда жена может и родного брата разлюбить за то, что с мужем пьянствует, жизнь губит. Даже не жизнь — жись. «Жись она и есть жись», говорил герой Василия Белова. Ну напиши тут грамотное «жизнь», напиши. А получится пшик.

Значит, и ошибка фантазии художнику бывает важна. Но одной фантазии мало.

Культурная подушка нужна. На худой конец — думка. Не обязательно «Союз Земли и Воды». Естество отрока, плененного в казенном доме, требует Рубенса не только для утоления похоти, но и для познания прекрасного.

Особенно нужда в познании возрастает, когда люди сталкиваются с настоящими вурдалаками. Представьте себе правителя, нагнавшего страха на всех тех, чьи пути с этим правителем хоть раз пересеклись. Чутье у такого садиста, понятное дело, развито до чрезвычайности. Он, может, и не знаком со своими предшественниками, но в точности воспроизводит один и тот же, так называемый до боли знакомый сценарий. Например, предлагает своему окружению и своим старшим товарищам самый простой вариант — уйти со всех постов, отдать власть более достойным и все такое прочее.

Когда слышу что-нибудь в этом роде. Мол, «я устал, я ухожу», припоминаю Августа нашего. Как писал Светоний, «народ все время пытался навязать ему диктаторские полномочия, а он, высунув, можно сказать, грудь из тоги, умолял избавить от ноши кесаря». А если кто-то пытался назвать его «господином», гневу доминантного римского альфа-самца не было предела. А ведь это был настоящий государь. Настоящий настолько, что вменил человечеству календарь, которым мы пользуемся до сих пор, снабженный в его честь названным месяцем.

Или вот Иван Васильевич наш, первый помазанный на царство русский царь, тоже порывался, вроде бы, избегнуть ноши сей. Бояре не дали, народ не дал. А иноземный наблюдатель Даниил Принц из Бухова нарисовал такой портрет с натуры: «Тело имеет полное силы и довольно толстое, большие глаза, которые у него постоянно бегают и все наблюдают самым тщательным образом. Борода у него рыжая, довольно длинная и густая, но волосы на голове, как большая часть Русских, бреет бритвой».

Сегодня, кажется, такой портрет бородача с бритой головой «русским» бы не назвали: так щеголяют современные Иваны Великие, выдающие себя не за православных, а за мусульман.

«Он так склонен к гневу, что находясь в нем, испускает пену, словно конь, и приходит как бы в безумие; в таком состоянии он бесится также и на встречных. А вот от его собственной природы эта его жестокость, с какой он обращается со своими, или ее вызывает низость подданных, сказать не берусь. Если кто немного тяжелее провинится, того со всем семейством, с чадами и домочадцами, со всем, что одарено живою душой, уничтожает с корнем и истребляет. Поскольку он это часто проделывал, некоторые места своих владений царь Иван превратил в пустыню».

Тому, кто самой природой лишен воображения, приходится, конечно, не просто. Такой кесарь или наместник кесаря в провинции становится заложником самых низменных инстинктов, которым приписывает волю божью. Вот почему от правителей, считающих себя помазанниками, этот самый бог в решающий момент торопливо отворачивается. Дело в конце концов доходит до форменного жертвоприношения, но в полном соответствии с готовностью самих людей терпеть хозяина.

А ведь найдись у них — не скажу Светоний или советник Даниил Принц, а просто дедушка, который упаковал бы в передачу репродукцию картины Рубенса или, на худой конец, портрет основателя Московского университета Михаила Васильевича Ломоносова, от скольких бед избавились бы подданные. Но они сами так твердо выучили эти слова «господин», «государь», «кесарь», что готовы уже положиться на убогую фантазию вурдалака. Избавили мальчиков от культурной подушки, и вот результат: сами должны делать вид, что все это происходит с ними в первый раз.

Помилуй нас, великий государь, и ты пощади, Симеон Бекбулатович!

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями