Перейти к основному контенту

Илья Заславский: «Даже Госдеп США использует термин „путинские дружки”»

REUTERS/Alexander Zemlianichenko
Елена Серветтаз
7 мин

В интервью RFI Илья Заславский рассказал, существует ли в России свободный рынок и работают ли санкции Запада на самом деле и кто такие сегодняшние олигархи.

Реклама

Илья Заславский, ранее работавший в компании ТНК-ВР, сегодня сражается с российскими олигархами за рубежом. Так, например, выпускник Оксфорда Заславский неоднократно выступал с критикой своего университета за то, что руководство британского учреждения согласилось принять пожертвование в 75 млн фунтов от российского миллиардера Льва Блаватника для создания там Blavatnik school of government.

Для Фонда Free Russia Foundation Илья Заславский написал доклад о российском бизнес-сообществе, остающемся лояльным Кремлю. Доклад Заславского «Царь и его деловые крепостные» был представлен в Париже в рамках круглого стола CERI-Sciences PO.

RFI: Еще не так давно для французского уха слово «олигарх» звучало так же фольклорно, как слово «матрешка» или что-то похожее. После того, как в России посадили Михаила Ходорковского, мировая общественность это слово выговаривать научилась и пошла даже намного дальше: письма в защиту, требования освобождения политзаключенных, а потом санкции в отношении некоторых «друзей Путина». И этот язык, в принципе, сегодня стал многим понятен. Что конкретно вы хотели донести до европейцев, когда готовили этот доклад?

Илья Заславский: Мое исследование комплементарно тому, что исследовал Илья Яшин, только в большем контексте. Он рассказывал про криминалитет «Единой России», а я смотрел на всех владельцев больших состояний в России — как они живут под санкциями, как они реагируют в эпоху экономического кризиса, остаются ли они лояльны Путину.

Ответ таков, что олигарх — это слово из 90-х, которое Россия возродила для мирового сообщества. Олигарх — это тот, кто сам имеет какую-то власть и влияет на власть. В 90-е, может быть, так и было. Сейчас же мы говорим, что граница между чиновниками, бандитами, людьми, стоящими у власти в «Единой России», богатыми людьми стерлись. Сейчас часто не какие-то банкиры или владельцы частных предприятий являются самыми богатыми и влиятельными, а друзья Путина, люди из окружения Сечина. Мы видим, что у полковников МВД такие состояния, что некоторые бывшие олигархи им могут позавидовать. Ключевой вывод, который я делаю — в России не существует частной собственности и свободного рынка, а главная валюта для этих богатых людей — для них нужно какое-то новое слово, мы его еще не придумали — это лояльность Кремлю.

RFI: На Западе, кажется, уже нашли такое слово это — Putin’s inner circle.

Да, инсайдеры, «дружки» — cronies. Даже сейчас — меня это поразило — в официальных документах и речах официальных представителях, допустим, Госдепартамента появляется дословно «путинские дружки под санкциями». Все то, что эти люди якобы номинально имеют в банках — какие-то суммы, активы, это все уже не имеет значения, потому что это может быть отнято у них за отсутствие лояльности в один день. Мы это видели на примерах Евтушенкова, до этого — Ходорковского, которого вы упомянули, и есть еще много других примеров. Главное — это лояльность и работа либо с самим Путиным, либо с его «дружками». Весь бизнес не является частным и независимым, потому что он зависит от государства по всем параметрам. Все бывшие олигархи сейчас просят госконтракты, налоговые каникулы и другую поддержку от государства.

Владимир Путин (справа) на встрече «нормандской четверки» 6 июня 2014.
Владимир Путин (справа) на встрече «нормандской четверки» 6 июня 2014. REUTERS

Запад в какой-то момент для себя решил, что в этот круг близких друзей Путина входит, условно, 5–10 человек. Говорит ли это о том, что сила Запада в наложении санкций ограничивается только этим кругом? История компании Gunvor, которая буквально за несколько часов «теряет» Геннадия Тимченко, и значит — спасается, а потом спокойно продолжает работать и, более того, открывает офис в Хьюстоне, свидетельствует о том, что санкции, видимо, не работают?

Один из главных выводов моего отчета: нынешние санкции со стороны Европы и США — это самый минимальный ответ, который только можно было сделать по сравнению с полным умиротворением России.

На Западе политики долго думали, как же им ответить, чтобы хоть какой-то сигнал послать, поэтому они придумали минимальные санкции, договорились, что они будут примерно одинаковыми в Европе и США, внесли туда очень ограниченное количество людей, исключительно близких к Путину. Все остальные — там еще десяток фамилий — связаны с Крымом, с какими-то военными операциями, а по-настоящему богатых олигархов там человек шесть, при том, что в России их от 300 до 500, и они реально владеют всей экономикой, осуществляют и политическую, и экономическую оперативную деятельность для Кремля. Пока эти люди — хотя бы в количестве десятков — не попадут под санкции, говорить о серьезности санкций невозможно.

Ряд специалистов верит в то, что чтобы договориться с Владимиром Путиным по Сирии, нужно сначала снять санкции с РФ, и в том числе санкции, которые были введены в отношении близких ему людей, и только потом можно будет договариваться с ним по Сирии, и все закончится в Сирии, Украине и так далее.

Это старинная дилемма, которая была в Европе еще в 30-е. Даже для любого человека — например, у тебя живет агрессивный сосед — то ли безумный, то ли притворяется безумным, и у тебя какие есть опции? Ты можешь попытаться умиротворить его и договориться с ним, все время идти ему на уступки и все время пытаться с ним вежливо разговаривать, или ты хотя бы ему покажешь, что, даже если ты ему не врежешь в морду, что ты можешь ему врезать, не будешь с ним разговаривать, каждый раз вызывать полицию, когда он так себя ведет, покажешь хоть какие-то зубы и когти. Сейчас в основном европейские политики все время педалируют тему, что нужно сотрудничать и находить компромиссы. Путин воспринимает все эти компромиссы как слабость. Санкции не работают, потому что они изначально слабые, и политической воли сделать их хоть сколько-нибудь серьезными нет. Путин все это прекрасно знает. Он плох в стратегии, но в КГБ его очень хорошо научили тактике и читать чужую слабость. Соответственно, именно это он и делает.

Владимир Путин и Франсуа Олланд на встрече, посвященной ситуации на востоке Украины, 2 октября 2015.
Владимир Путин и Франсуа Олланд на встрече, посвященной ситуации на востоке Украины, 2 октября 2015. AFP PHOTO/POOL/ETIENNE LAURENT

Вы не поддерживаете тезис некоторых экспертов, что Россия сегодня находится в изоляции? Ведь, если взять, к примеру, неприезд Владимира Путина в Париж, то получится, что это не Париж его изолировал, это президент Путин принял решение сюда не ехать, потому что ему чем-то не понравились высказывания французского МИДа.

Россия не находится в полной изоляции. Она находится в частичной изоляции, связанной с Америкой, в меньшей степени — с Европой. Россия успешно обходит многие санкции даже в Европе. Но Россия не находится в изоляции, потому что есть то, что я называю «большой двадцаткой». Есть G7 и G13, и Россия всячески, пусть не всегда успешно, но кооперирует с другими коррумпированными странами, клептократиями, не совсем демократическими странами. Они принимают законы, похожие на российские, например, про «иностранных агентов». Очень много где это сводится к тому, что вот есть западно-либеральный капитализм, а есть госкапитализм или капитализм «дружков». Пока в мире побеждает капитализм «дружков» вне западного мира, и Россия очень активно этим пользуется на всех уровнях — от коррупции до международных организаций. Поэтому, к сожалению, нынешний коррумпированный режим в Кремле в этом смысле нельзя считать изолированным.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.