УЗБЕКИСТАН / ПРАВА ЧЕЛОВЕКА

Судьба Human Rights Watch на постсоветском пространстве

Анна Севортьян, директор российского офиса Human Rights Watch
Анна Севортьян, директор российского офиса Human Rights Watch photo : Human Rights Watch

Узбекские власти закрывают представительство международной правозащитной организации Human Rights Watch в Ташкенте. После этого на постсоветском пространстве останется один последний офис HRW в Москве. Его директор Анна Севортьян объясняет, как сложившаяся ситуация повлияет на имидж Узбекистана, как организация будет освещать права человека в этой стране и почему офиса Humain Rights Watch нет в Беларуси.

Реклама

Судьба Human Rights Watch на постсоветском пространстве

Анна Севортьян:Офис Human Rights Watch в Узбекистане, в Ташкенте, вероятно, закрывается.  И вокруг этого в марте произошло несколько важных событий. На протяжении нескольких лет нам было очень сложно работать в этой стране, и существовавший там физический офис не мог функционировать просто потому, что нашим сотрудникам не давали виз, не давали аккредитации. Поэтому туда было очень сложно попасть, и системно работать оттуда мы возможности не имели.

Совсем недавно, 10 марта нам пришли новости о том, что подается иск о прекращении регистрации офиса в Узбекистане. Это, к сожалению, ставит точку в нашем присутствии в этой стране.

При том, что сейчас очень сложная ситуация с правами человека и, несомненно, возможность там работать была бы весьма и весьма важной. Последний человек, который представлял HRW в Узбекистане – Стив Свердлов, наш коллега, исследователь по Центральной Азии и директор ташкентского офиса. Ему выдали визу буквально на месяцы, потом ее продлили, но после двух месяцев пребывания Стив был выслан, действие визы было прекращено.

15 марта состоялось судебное слушание по иску о ликвидации, который был подан министерством юстиции Узбекистана. Не было принято никаких решений, поскольку для Узбекистана было большим сюрпризом, что никто из HRW не смог прийти на это заседание: сотрудникам не давали въезжать. Но, тем не менее, это было некоей новостью. Вероятно, будет следующее слушание, мы еще не знаем точной даты.

RFI: Почему для HRW так важно присутствие в Узбекистане?

Анна Севортьян: Официально мы работали в Узбекистане и обладали регистрацией с 1996 года, то есть 15 лет. Увы, на протяжении этих 15 лет наше беспокойство вызывала ситуация с правами человека, с правозащитными организациями.

Естественно, очень сильно усугубилась ситуация после андижанских событий. Узбекистан – это одно из тех государств на постсоветском пространстве, которое, без сомнения, нуждается в международном мониторинге с точки зрения прав человека. И примерно с той же степенью активности она препятствует работе международных организаций и поднятию вопросов, связанных с правами и свободами в этой стране.

Увы, нельзя сказать, что ситуация единична для постсоветского пространства и Центральной Азии. Мы в каждом годовом отчете констатируем, что узбекский режим достаточно репрессивный. Мы констатируем серьезные проблемы, связанные с правами человека. Но, к сожалению, мы оказались в числе организаций, которым в работе, несомненно, препятствуют.

Тем не менее, мы собираемся продолжать работать в стране, и такая технология существует. HRW работает по более чем 90 странам. И, как правило, это страны, где есть нарушения. Далеко не все страны благожелательно относятся к той работе, которую мы ведем, к исследованиями, к интервьюированию людей. Тем не менее, это нам до конца не препятствует в том, чтобы привлекать внимание к ситуации в стране.

Саму ситуацию в Узбекистане можно охарактеризовать как кризисную для самих правозащитных организаций, которые были и действовали в стране. Сейчас чуть ли не два десятка человек – местных правозащитников, активистов, независимых журналистов – в общем, фактически все независимые голоса находятся за решеткой, в заключении. Известно о широком распространении пыток и недозволенного обращения в системе уголовного судопроизводства. В целом проблема справедливости, безнаказанности нарушений чрезвычайно остра.

RFI: Если все независимые голоса Узбекистана за решеткой и офис HRW ликвидирован в стране, то как именно можно продолжать работать в стране?

Анна Севортьян: Можно продолжать работать, и не только по Узбекистану, но и другим авторитарным режимам, которые допускают нарушение прав человека. Хотя у вас нет офиса в стране и хотя, казалось бы, доступ закрыт и перекрыты каналы информации. Тем не менее благодаря новейшим технологиям сейчас таких возможностей больше, чем 10 и 20 лет назад.

Несомненно, мы не собираемся ослаблять нашего внимания и будем работать на международном уровне, чтобы международное сообщество тоже постоянно выражало свою позицию по отношению к тем нарушениям и тем случаям, которые устанавливаются нами и другими организациями в Узбекистане.

RFI: Как конкретная ситуация – закрытие офиса в Ташкенте – повлияет на имидж Узбекистана в глазах международного сообщества?

Анна Севортьян: Мне кажется, это не способствует популярности. Тем более это сильно идет в разрез с тем имиджем, который Узбекистан пытается создавать.

К сожалению, нет сомнений в том, что наш офис будет закрыт, учитывая усилия узбекских властей по выдавливанию международных организаций из страны. После того, как мы узнали, что, вероятно, офис будет закрыт, мы сразу получили огромное количество звонков от самых разных организаций и, естественно, журналистов.

Мне кажется, это серьезный звоночек и для Европейского союза. Поскольку мы понимаем, что переговоры и двухстороннее сотрудничество с Узбекистаном, несомненно, продолжается. Недавно состоялась встреча Жозе Мануэля Боррозу с Исламом Каримовым. Неоднократно многие европейские организации подвергали критике Евросоюз за то, что такой шаг был допущен. Закрытие нашего офиса – однозначный сигнал о том, что переговоры с узбекским режимом должны проходить в каких-то очень четко очерченных рамках, и о том, что, несомненно, такие переговоры должны начинаться с прав человека.

RFI: Существует ли угроза для других офисов HRW на постсоветском пространстве?

Анна Севортьян: Такой офис всего один. Это московский офис, в котором я и мои коллеги работаем.

Мы существуем как представительство международной организации в России, и в этом отношении на нас распространяется российское законодательство о неправительственных организациях. Поэтому мы очень хорошо знаем, как это сложно и как иногда это непрозрачно.

Но, тем не менее, в России мы были первой международной организацией, которая зарегистрировалась, как только это стало возможно. И в России мы существуем уже 17 лет, и пока вполне удачно справляемся со всеми техническими формальностями, связанными с существованием нашего офиса. Поэтому я бы не сказала, что закрытие офиса в Узбекистане должно как-то негативно влиять на нашу работу на постсоветском пространстве.

RFI: Планирует ли ваша организация открыть другие офисы в странах СНГ?

Анна Севортьян: Сейчас мы в процессе открытия нескольких офисов, но вряд ли это будут офисы на постсоветском пространстве. Этим регионом будет заниматься, как и сейчас занимается, Москва. И мы надеемся, что по Центральной Азии когда-то у нас появится офис в Казахстане.

Я хочу привлечь внимание к тому, что наши исследователи на постсоветском пространстве, прежде всего, заняты своим непосредственным делом: они исследуют ситуацию с правами человека в России, привлекают внимание к тем проблемам, на которые зачастую не хватает ресурсов обращать внимание национальным организациям или правозащитным группам.

В то время как наши офисы в других странах работают по другому принципу: они больше заняты, например, продвижением интересов, наших докладов. Огромное количество наших квартир заняты такого рода деятельностью, компонент исследования меньше и гораздо больше компонент работы с другими международными структурами, с правительствами.

Значение исследователей на постсоветском пространстве в том, что это – создание новой информации, постоянная подпитка журналистов, политических групп, политиков, правительств детальными, новыми докладами, информацией с мест о том, что происходит в одном или в другом месте, о том, как ситуация меняется.

RFI: Почему офисов нет на Украине и, что особенно важно, в Беларуси?

Анна Севортьян: Ответ, к сожалению, простой и разочаровывающий. Всегда, в любой организации есть вопрос ресурсов и адекватного их распределения.

Традиционно и Беларусью, и Украиной занимается московский офис. Нас здесь немного, и мы были бы очень рады принять на работу новых людей, которые занимались бы исключительно Украиной или Беларусью, но боюсь, что пока такой возможности у нас нет. Поэтому работа, как и прежде, координируется из Москвы.

И мы действуем обычным образом: посылаем исследовательские миссии, которые работают в разных странах. В этом году была поездка в Беларусь, результатом которой стал наш только что вышедший доклад.
 

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями