Перейти к основному контенту
Сирия

Анхар Кочнева: «После Башара Асада я второй кандидат на ликвидацию»

Украинская журналистка Анхар Кочнева
Украинская журналистка Анхар Кочнева Facebook

«Ваша Алиса вернулась из зазеркалья», – так украинская журналистка Анхар Кочнева сообщила в своём блоге о побеле из сирийского плена. Анхар Кочнева приехала в Сирию некоторое время спустя после начала вооружённых столкновений между оппозицией и армией. Она сотрудничала в качестве журналиста с рядом российских и украинских СМИ, выступала как активная сторонница правительства и резко высказывалась в адрес повстанцев. В октябре 2012 года Анхар Кочневу похитили.

Реклама

В интервью RFI Анхар Кочнева рассказала о своем побеге, об условиях ее содержания в плену, о переговорах по ее освобождению и о том, почему она считает себя вторым после Башара Асада кандидатом на ликвидацию.

RFI: Расскажите, как вам удалось бежать из плена?

Анхар Кочнева: Лучший сторож, лучший замок – это не тот, который висит на двери, а тот, который в голове. Меня пугали, говорили, что мы тебя тут охраняем, что если ты выйдешь на улицу, там есть люди, готовые тебя убить, они тебя ищут. Говорили, что убежать не возможно никак и никогда. И понятно, что если поймают, то будет хуже. Я достаточно долго ждала, что в результате каких-то переговоров меня освободят. Условия моего содержания становились хуже, хуже и хуже, я поняла, что выйду совершеннейшим инвалидом оттуда, потому что меня не лечили, а там было холодно и кушать практически нечего было. В этом районе тогда началась спецоперация, усилилось количество перестрелок. Поскольку бандиты стреляли по армии недалеко от своих домов, армия, естественно, стреляла в то место, откуда стреляли по ней бандиты. И один снаряд со стороны армии летел ко мне в окно, но, слава Богу, попал в забор. То есть либо меня убили бы они сами, либо меня случайно убила бы армия.

RFI: Побег – был случайностью или вы к нему готовились заранее?

Анхар Кочнева: Я готовилась, причём несколько дней. Я могла убежать раньше, но убежала я тогда, когда понимала, что уже всё, завтра совсем уже будет плохо. Проблема в том, что там эти группировки враждуют между собой, но мне это потом рассказали. Я увидела, что тот человек, у которого я нахожусь, кого-то боится. Начали закрывать на ночь все железные ворота, стали около ворот ставить охрану, хотя раньше никогда этого не делали. А поскольку эти ворота были практически в двух метрах от той двери, через которую я убежала, наличие охраны в этом месте мне было не на руку. Военные сказали мне, что там идёт вражда между группировками. Тот человек, у которого я находилась, был в списках на ликвидацию. Пять человек там уже было убрано и этот практически на очереди. Поэтому было усиление охраны, я это заметила и поняла, что надо уходить, потому что, охраняя его, они могут заметить меня в тот момент, когда я буду убегать.

Я изучала время, когда мне лучше убежать, в какую сторону бежать, потому что куда бежать было не понятно, я находилась в центре этого анклава, и было ясно, что по периметру всё очень сильно охраняется, чтобы армия не пришла.

План был таков: просто убежать, найти каких-то людей, объяснить им кто я, сказать «помогите мне, пожалуйста, если надо вам потом каких-то денег заплатят, дайте мне телефон, я свяжусь с посольством, с полицией, с кем-нибудь, а они как-нибудь меня оттуда достанут». Но получилось всё гораздо лучше, практически первый человек, который меня строго спросил, кто я была такая и что я вообще на этой дороге делала, оказался человеком, который был против этих бандитских группировок. На той территории есть и люди, сочувствующие правительству. Эти люди помогли мне переехать через озеро. Они там сами заблокированы и не могут по дороге тоже оттуда уехать. На западный берег можно переехать на моторной лодке, а там уже все свои и оттуда можно спокойно выехать.

RFI: Украинский МИД неоднократно заявлял, что вёл переговоры о вашем освобождении, но захватившая вас группировка сообщала, что украинская сторона не выходила на связь. Вы присоединяетесь к тем журналистам, которые осудили пассивность украинских властей?

Анхар Кочнева: Я там вела дневник, в котором написала, что восьмого февраля, меня сняли для крошечного видеоролика. Я написала : такое-то число, я до сих пор нахожусь у похитителей. Я долго думала, для кого этот ролик, потому что если он не для посольства, значит, кто-то либо ведёт переговоры , то есть меня ещё кому-то продают. На Аль-Джазире этот ролик не появился, я спрашивала. Я думала, что снимали для них. Долго думала – кто? Потом, в результате, когда уже были в украинском посольстве, они мне показали. У них есть хронология того, что они делали. Какого числа с кем они встречались – у них это всё записано. И я поняла кто это. Это был Лахдар Брахими [бывший глава МИД Египта, Лахдар Брахими, специальный посланник ООН и Лиги арабских государств по Сирии, - прим.], спецпосланник по сирийской проблеме, то есть для них это было сообщение.

Посольство обратилось к ним с просьбой, узнать, жив человек или нет, потому что под всеми предлогами мне не давали общаться. Почему не давали общаться, потому что, скажем, второго ноября я спросила, что они просили, а они сказали, что просили заключённых. И мне дали поговорить с представителями посольства, выяснилось, что просят уже деньги, эти 50 миллионов долларов – это первое, во-вторых, мне посольские люди сказали, что бандиты врут, что я ехала с какой-то колонной военных, хотя я ехала на обычном такси с моря. Человек ехал покупаться, его украли и сказали, что он шпион и дайте за него пятьдесят миллионов долларов. И, видимо, из-за того, что эти разговоры с посольством или с кем-то для меня являлись единственными источниками информации, это полностью прекратили.

Это видео действительно было снято, как я понимаю, для Лиги арабских наций [ЛАГ, Лига арабских государств, - прим.], или кто там этого товарища прислал. Шла работа по всем линиям и мне (думаю, я не открою какую-то страшную дипломатическую тайну) сказали, что было некое совещание, и мною занималось не только посольство региона, но украинские посольства по всему миру собирали какую-то информацию. Временный поверенный сказал: «Я знал только 20 % той информации, которую мне сообщили на этом совещании». То есть, действительно, занимались сотни и тысячи людей. Это правда.

RFI: То есть в пассивности вы не можете их упрекнуть?

Анхар Кочнева: Нет, как вы понимаете, когда вторая сторона никакая…Они говорили с самого начала, что пытались сделать что-то, но глухо.

 «Женщина ехала домой с моря, а оказалась шпионкой»

RFI: Анхар, 2 октября 2012 года вы написали в своём блоге: «Пару дней не ищите, уезжаю». После этого взяли такси, я так понимаю, вы направлялись в Хомс. Почему вы не доехали до Хомса и как вообще вас похитили?

Анхар Кочнева: Всё произошло десятого, а восьмого мы с Леной Громовой, моей коллегой и подругой, доехали да Тартуса [в сирийском городе Тартусе располагается российская военно-морская база, - прим.], и там, в культурном центре было мероприятие, где мои фильмы были показаны, мои фотографии. И потом оттуда я ехала в Дамаск, то есть я ехала домой. И вот вышли бандиты на дорогу, как они обычно и делают, наставили автоматы, и если бы не остановился водитель, нас бы просто расстреляли. В том же Хомсе у меня был репортаж, о том, что там есть кладбище машин. То есть машина не остановилась, её прошивают автоматной стрельбой и всё. Вот свобода и демократия – хочу, стреляю по машинам с людьми.

RFI: То есть вы ехали в Дамаск, не в Хомс.

Анхар Кочнева: Нет, я ехала домой. Женщина ехала домой с моря. Оказалась шпионкой, понимаете ли.

RFI: В вашем втором видео обращении вы говорите, что попали в Сирию с поддельным журналистским пропуском и на самом деле работали на сирийские и российские спецслужбы. Так ли было всё на самом деле?

Анхар Кочнева: Меня ещё заставили сказать, что я якобы переводила 26 сентября, когда события разворачивались на площади Омейядов, где находится здание Генштаба [имеется в виду атака и взрыв генштаба армии Сирии в Дамаске, - прим.]. У меня, если вы видели, есть фильм, который я сняла, в том числе там и Аль-Джазира показала его. Фильм об этих событиях. Там видно, как я еду на такси, и всё уже происходит, всё горит, я снимаю дым сначала издалека, и потом уже видно, как пули летят. У меня снято, всё у меня снято снаружи. Как я могла быть внутри, когда туда ворвались бандиты, я, видимо, была в заложниках?
Есть документы, есть видеосъемки, которые свидетельствуют, что я была совершенно не там. Для чего это было надо? Они же врали, что там якобы полное здание было военных, и 4 человека захватили это здание. Но я, скажем, не видела всех этих бандитов, но семь трупов я видела. То есть уже не четыре. И здание было абсолютно пустым.

То же самое, они меня заставили сказать, что я была в Алеппо. Но в Алеппо я не была, мне все писали когда, когда, но у меня просто не было денег туда полететь и там что-то снять. У меня в моём блоге есть сообщения о посещении всех мест, но почему-то нет посещения Алеппо, которое мне инкриминировалось. Они сказали, что я в городе Идлиб была... Но знаете, несмотря на то, что я в Сирии уже с 1999 года, и до того, как здесь поселиться, я была 60 раз в этой стране, потому что я занимаюсь туризмом. Я была в Идлибской области, там прекрасные памятники византийского периода, которые в прошлом году были внесены в список ЮНЕСКО, и которые сейчас разрушаются бандитами, но в самом городе Идлиб я никогда не была.

Есть замечательный старый сирийский анекдот, который говорит о том, что было соревнование между разными разведками мира и надо было поймать зайца. Все пришли, зайцев принесли, а сирийцев нет. Пошли искать, куда люди пропали. Идут, идут, а там какой-то куст трясется, подошли посмотреть что такое. А они осла поймали, бьют и говорят: «Признайся, что ты заяц». Понимаете, меня просили признаться в том, что я заяц.

 «В данный момент я при исполнении. Я могу защищать как-то эту страну...»

RFI: В прессе писали, что вы, возможно, имели информацию о поставках оружия из России в Сирию.

Анхар Кочнева: Откуда? Ага, конечно! (Смеется). Там фокус в принципе в том, что я вообще изначально отказалась от этого, потому что я понимала, что меня после этого могут убить. То есть, грубо говоря, у них есть какие-то мои признания. Понятно, что когда я выйду, первое, что я сделаю – это скажу, что меня заставили врать. Я сказала, давайте, я говорить этого не буду. Я вообще врать не люблю, а если я это скажу, вы меня потом убьете. А они сказали мне: не скажешь, будем бить.

RFI: Хотелось бы вернуться к тому моменту, когда вы уехали в Сирию, это было до начала вооружённых столкновений. Я так понимаю, что вы оставили свою дочь с отцом, то есть вашим бывшим мужем. В целях безопасности?

Анхар Кочнева: С одной стороны, понимаете, когда мне надо в шесть утра куда-то бежать, если там что-то взорвали, кто ребёнка в школу поведёт? Ситуация не та, плюс, у меня ребёнок учится в художественной школе, можно конечно громко много всего кричать, но надо думать о ребёнке, что лучше для ребёнка. Как есть, например, те же самые военные колледжи, где король Иордани учился в своё время…Ребёнка отдают туда, где ему лучше для его будущего. В данный момент я могу кричать, что заберу её себе. В данный момент я при исполнении. Я могу защищать как-то эту страну, что-то пытаться сделать, для того, чтобы её спасти. И чтобы тащить ребёнка, который будет от этого страдать, только для того, чтобы тешить своё самолюбие, что ребёнок со мной. А смысл?

RFI: Анхар, вы планируете в дальнейшем оставаться в Дамаске? Каковы будут ваши дальнейшие действия? Или вернётесь всё-таки в Украину? Или, может, поедете в Россию?

Анхар Кочнева: Я в любом случае раз в 2-3 месяца ездила в Москву, потому что там и друзья, и работа, и лекарства, и врачи все мои. Поэтому я туда ездила и буду, надеюсь, ездить. Я сейчас поеду на туристическую выставку. У меня основной мой бизнес – это туризм. Я поеду туда, обязательно заеду в Киев, потому что мне надо делать паспорт, у меня теперь паспорта нет. Но потом я вернусь сюда. Потому что, как это было в фильме «Место встречи изменить нельзя»: «теперь бандиты будут думать, что они муровца запугать могут». Я буду оставаться здесь, но абсолютно понятно, что я теперь цель номер два после Башара Асара. Я - кандидат на ликвидацию, к сожалению. И понятно, что эти люди не остановятся ни перед чем. Они могут думать, что я знаю, где они живут, или еще какие-нибудь там сведения, ну и просто, знаете, взяла и ушла.

«Из меня делали мыльный пузырь»

RFI: На какую гарантию защиты вы рассчитываете и с чьей стороны?

Анхар Кочнева: Я всегда говорю, что если вам суждено быть убитой, вас даже 500 телохранителей не спасут. Надеяться на божью помощь, как я надеялась при своём побеге.

RFI: После вашего побега с Вами пытались связываться российские или сирийские спецслужбы?

Анхар Кочнева: Нет, а зачем. Они же понимают, что из меня делали мыльный пузырь, они понимают, что у меня никаких таких сведений нет.

RFI: А по поводу переговоров по вашему освобождению. Казалось, они длились очень долго. А можно ли было вас освободить раньше, как вы думаете?

Анхар Кочнева: Это зависело только вот от этой стороны. Потому что они сами, то, что они сначала просили, потом от всех этих требований отказались и начали просить денег. Я сама им говорила; говорила и буду говорить…У меня есть такое свойство личности – мной проверяются люди. У них был шанс отпустить меня в обмен на выпускание людей из тюрьмы. Это доброе дело, правильно? Они могли привезти гуманитарную помощь в регион, тоже доброе дело. Но они выбрали зло – они выбрали покупку оружия.

RFI: Вы были в руках капитана Свободной сирийской армии Абу Джандаля?

Анхар Кочнева: Нет, нет, нет. Что это за мифическая личность, я не знаю. Я была у так называемой бригады Фарука, это выходцы из южно-хомсовского района, там есть такой Омар Букай. Я про этого человека ничего плохого сказать честно не могу, меня даже, на сирийском телевидении немножко упрекали. Этот человек сам по себе неплохой, он просто пошёл не туда, сжег мосты и вернуться не может. Сам он ко мне достаточно хорошо относился, я к нему тоже хорошо. Поэтому даже если бы я знала, где точно они находятся, я армии бы не сказала, где его дом, чтобы человек остался жив. Многие говорили, что это хорошо, что я попала к нему, потому что у остальных было бы намного хуже.

Это абсолютно какая-то мифическая личность, причём я сама еще не знаю, потому что у меня проблемы с интернетом, но все говорят, что те похитители, которые выходили на связь, что у них какие-то заливские [т.е. из стран Персидского залива, - прим.] акценты, то есть это были какие-то совершенно левые посредники. Что это за Джандаль? Такого человека нет.

RFI: А почему в прессе появилась эта информация?

Анхар Кочнева: Они представлялись, видимо, так, муж мой тоже говорил, что они так представлялись. Настоящими именами представляться-то не будут. И вот сейчас, когда я вернулась, в Дамаске людей начали воровать, украли тринадцатилетнего племянника замминистра иностранных дел. Вот такие свобода и демократия. Бандитизм. Есть легитимное правительство, которое поддерживает большинство населения страны, и государство обязано ликвидировать большую вспышку насилия бандитов. Почему решили, что Сирия должна быть лишена этого права, не понятно.

Во Франции, например, есть прекрасные железные дороги. Если кто-то пойдёт, взорвет эти железные дороги и разрушит транспортную систему, что сделает правительство Франции? А почему в Сирии нет железных дорог? Почему тут их можно взрывать? Я говорю, что это, что угодно, но не революция. Это преступление, и всему миру надо открыть глаза. Мы общались с различными дипработниками, на всех уровнях, они все говорят, что послы всех государств понимают, что тут происходит, но их заставляют писать отчёты, которые нужны для того, чтобы разрушить эту страну и прикончить. Что это? Это просто непорядочно.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями

Страница не найдена

Запрошенный вами контент более не доступен или не существует.