Французская пресса о визите японского премьера в Перл-Харбор

Премьер-минист Японии посетил мемориал американцам, погибших в ходе налета японской авиации, Гонолулу, 26 декабря 2016.
Премьер-минист Японии посетил мемориал американцам, погибших в ходе налета японской авиации, Гонолулу, 26 декабря 2016. REUTERS

Французская пресса подробно освещает исторический визит японского премьер-министра Синдзо Абэ в Перл-Харбор. Пишут газеты и о неожиданном повороте в турецкой политике.

Реклама

Через 75 лет после налета японской авиации на Гонолулу, подтолкнувшего Соединенные Штаты ко вступлению во Вторую мировую войну, премьер-министр Японии Синдзо Абэ решил показать жителям планеты, что мирное сосуществование возможно — так комментирует Le Figaro визит японского премьера в Перл-Харбор. Газета напоминает, что это ответный «визит мира» — Барак Обама в конце своего президентского срока в мае посетил Хиросиму, город, который стал мишенью первой американской атомной бомбы. Обама не попросил прощения, но почтил память жертв. Издание отмечает, что визит Синдзо Абэ удивления не вызвал, так как жест «доброй воли» Обамы предполагал ответный — два исторических визита, «перегруженных» символами и иллюстрирующих «тягу» к прощению и примирению.

Издание подчеркивает желание премьер-министра Японии показать, что надо жить в мире, даже если время от времени нанесенные раны напоминают о себе. «Мнение Синдзо Абэ разделяет американский президент», — пишет автор статьи в правом издании и отмечает, что детство главы Белого дома прошло под знаком вероломной атаки японской авиации. Визит Синдзо Абэ в Перл-Харбор, как и визит Барака Обамы в Хиросиму, не предполагает извинения или прощения. Этот визит — дань памяти погибшим, «урок истории» для будущих поколений. «Я надеюсь, что этот визит будет историческим. Два лидера — американский и японский — вместе прибудут в Перл-Харбор в знак примирения», — цитирует издание японского премьер-министра.

Перл-Харбор и Хиросима — два места, которые символизируют начало и конец противостояния Соединенных Штатов и императорской Японии — все-таки события по сути разные: невозможно сравнивать авианалет на военно-морскую базу с использованием атомной бомбы, в огне которой погибли десятки тысяч мирных граждан. Однако оба события в истории каждой из бывших стран-соперниц оставили глубокий след. А оба места — Перл-Харбор и Хиросима — стали памятными местами. Le Figaro считает, что встреча лидеров двух стран в Перл-Харборе особо знаменательная. Через несколько недель в Белом доме обоснуется Дональд Трамп, который уже некоторое время выступает с противоречивыми заявлениями — в частности, на тему ориентации американской политики в Азии.

***

Le Monde подробно анализирует турецкую политику последнего времени и приходит к заключению, что бывший чемпион суннитского ислама Реджеп Тайип Эрдоган стал союзником прошиитской российско-иранской коалиции. Автор статьи, известный специалист по исламу Оливье Руа, отмечает, что какой бы ни была политическая ориентация человека, убившего российского посла в Анкаре 19 декабря, он показал свое полное несогласие с зарубежной политикой Эрдогана. Ученого интересует, как новый «султан», защитник и проповедник суннитского ислама Эрдоган стал защитником шиизма. По мнению Оливье Руа, после медленного отказа от кемалистской модели правления и отдаления от Европы и НАТО президенту Турции так и не удалось провести по-настоящему твердую зарубежную политику. К тому же он постоянно искал возможность вырваться в региональные лидеры. Он обращал свой взор на Кавказ, Балканы, арабские страны с целью создать зону влияния в странах, когда-то входивших в Оттоманскую империю.

Проблема Эрдогана, по мнению специалиста по исламу, заключается в том, что новый альянс с Ираном и Россией одновременно противоречит исламистским устоям и желанию воссоздать Оттоманскую империю. У оттоманской Турции всегда были напряженные отношения с Ираном и Россией, и она всегда играла на мобилизации суннитов для защиты интересов суннитских правителей.

Сегодня стало ясно, что Анкара отказала в помощи арабским суннитам, в частности «Братьям-мусульманам», и что в зарубежной политике Турции от исламизма ничего не осталось. Оливье Руа объясняет новую позицию Анкары тем, что «карта „Братьев-мусульман“ бита» — в Египте они были изгнаны с политической сцены репрессиями, в Тунисе в поддержке Турции не нуждаются. Но самое главное — это курдский вопрос. Война в Сирии позволила курдам — с помощью американцев — стать главной военной и политической силой, и на решение Анкары повлияла, в частности, победа курдов в Кобани.

РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI

Скачайте приложение RFI и следите за международными новостями